Умбрия. Умбрия. В самом корне этого слова таится тень, темнота. Стало быть, умбрийский темперамент не более и не менее, как врожденное свойство? И они просто остаются самими собой: крикливыми сепаратистами, в чьей крови еще бьется злоба феодальных владык в стране, где обиды коллекционируют, как севрский фарфор? Где месть копят, как золото? Не в том ли дело, что по всей Италии — сколько не шумят о la dolce vita — сохраняется яростная и нерушимая склонность людей к озлоблению. Все равно я — американка, умеющая любить и кормить, и, да, принимающая пастуха, и маркиза, и служанку на все руки, и любого желанного гостя, и сажающая их за свой стол, чтобы макать добрый хлеб в доброе вино. Это мне по силам. И в моей стареющей ладони пекаря я крепко держу вечнозеленую надежду, что эти древние жители древнего мира могут время от времени прожить одну ночь своей жизни вне боли.

За столом с ананасовыми ножками еще оставалось два свободных места. Четыре, если поставить стулья по торцам. Дальше я эту мысль не обдумывала. Пока нельзя. Рано.

Глава 22

СИНЬОРА, ВАЛЬС ЗАКАЗЫВАЛИ?

До начала тура оставалось всего несколько дней, и я, зная, сколько раз, чтобы раздобыть продукты для изысканного ужина, придется метаться по округе или дожидаться грузовика доставки — не говоря уже о времени, нужном на приготовление и выпечку, — сидела у огня в гостиной с бокалом «Вин Санто» и сомневалась в мудрости своего замысла устроить торжественный прием с «черными галстуками и нарядными платьями» в последний вечер. Я листала страницы записной книжки с адресами и телефонами — тайными путеводными нитями к своим излюбленным и неизменно капризным поставщикам. Это был не просто справочник: каждый адрес — сонет, сложный ряд инструкций, включающий, например, телефон и адрес матери сыродела из Калабрии, или бывшей жены колбасника из Фолиньо, или кузины бывшего любовника торговки шафраном в Навелли, или соседей, на случай, если хозяина или хозяйки не окажется дома или телефон отключат за неуплату, как случилось однажды. И указания, в какой день недели стоит звонить этим детям природы, чтобы застать их более покладистыми. Я давным-давно научилась отыскивать запасные пути к их логовам. Как потерта эта красная кожаная книжечка, перевязанная широкой черной тесемкой, с выпадающими, исчирканными страничками, между которыми вложены сухие цветы, травы и листья, а кое-где винные этикетки и рецепты, записанные подтекающими черными чернилами на бумажной салфетке. Сколько вложено в нее напоминаний о том, чего я никогда не забуду. Я начала вести ее с первых поездок по полуострову, так что теперь это скорее карта, чем адресная книга. Где бы в Италии я ни оказалась, я могу позвонить по одному из телефонов, и найти друга, и, по всей вероятности, место за его столом. Кроме того, где бы меня ни одолело желание что-то приготовить, я первым делом подберу надежные хорошие продукты. Так, с книжкой под рукой, я и составляла меню.

В каждом блюде, конечно, будет свой смысл. Закуска будет напоминать о перовом ужине, в котором человек сам принял участие, для которого что-то приготовил.