Волк передает тебе привет, и намекает, что хочет зимой к нам в гости. Лично я только за, но поселить его придется в маленькой квартире. Можно ли туда перенести одну кровать, на всякий случай? Пусть будет гостевая. Лучше, конечно, две кровати, или кровать и диван. Надеюсь, что гостей у нас будет много.

Что-то я увлекся бытом, тебе не кажется? По-моему, у нас начинается очередной спокойный период. Я много думал о доме в Борках. Может быть, стоит съездить, посмотреть, осталось ли там хоть что-нибудь? И тебе, и Даше на следующее лето нужно будет уехать из Москвы обязательно, потому что находиться в городе, когда в нем больше тридцати жары, не полезно. Я напишу Фэбу, чтобы он съездил. Или лучше Кир?

А, вот. Вспомнил. Это важно. Нужно потихоньку от Кира разобраться с этой проклятой могилой. И потихоньку от Скрипача, сама понимаешь. Не очень себе представляю, как это можно сделать, но, может быть, вы с Фэбом что-то придумаете? Эксгумировать и кремировать то, что в ней лежит, и уничтожить плиту. Черт, я становлюсь суеверным. Когда мы жили вдалеке от Терры-ноль, я про это вообще не задумывался, а сейчас, стоит кому при мне сказать что-то про кладбище… в общем, слегка поколачивает.

Ладно, хватит пока об этом.

Расскажи лучше, как там Даша? Живот уже появился, или пока нет? То, что со здоровьем всё хорошо, я уже понял, Фэб написал, но мне бы очень хотелось узнать, что ты сейчас чувствуешь, не плохо ли тебе, не беспокоит ли что-то?

Ну и про посылку. Мы там кое-чего несъедобного положили. Надеюсь, тебе понравится. Что положили, не скажу. Пусть будет сюрприз.

Целую и обнимаю вас обеих.

Ит».

Это оказался замечательный костюм — юбка-полусолнце, и просторная кофта с рукавами три четверти. Костюм был сшит из яркой ткани: крупная, размытая разноцветная клетка, цветовые пятна — лиловый, зеленый, оранжевый, желтый… К костюму прилагалась сумка-мешок на длинном ремне, ткань тоже яркая, но уже другая, цвета более сочные, насыщенные. И рисунок — турецкие огурцы. В кармане сумки нашлась записка: «Любительнице турецких огурцов турецкие огурцы из самой Турции. Не бойся, мы недорого купили, просто подумали, что тебе пойдет».

— Маленькая, ты плачешь? — с тревогой спросил Кир.

— А?.. Не знаю… — Берта стояла посреди кухни, прижимая сумку к груди. — Кир, я… я видела во сне… и этот костюм, и сумку… именно эту… когда сидела в одиночной камере.

— Что?

— Вот то. Я видела, как иду в этом костюме на рынок… — она всхлипнула. — Словно кино смотрела, понимаешь? Видела себя со стороны… и подумала, что не носила никогда такого, и что мне идет… еще я в шляпе была, а еще… запах рынка, южного рынка… а сейчас у нас вся кухня так пахнет…

— А плакать зачем? — Кир улыбнулся. — Это же здорово, когда хорошие сны сбываются.

— Я… не знаю… — она всё еще всхлипывала, и Кир решил взять дело в свои руки — обнял Берту и чмокнул в макушку.

— Вот сейчас посажу на коленки, как маленькую девочку, и буду кормить грушами до тех пор, пока не успокоишься, — пригрозил он.

— У меня из-за этой беременности постоянно глаза на мокром месте, — пожаловалась Берта. — Понимаю, что гормоны, но…

— Они самые, — подтвердил Кир. — Ничего страшного. Блинский блин, Фэб там утонул, что ли? Эй, Фэбище, выметайся из ванной, слышишь? Я тоже помыться хотел.

— Сейчас иду, — ответил немного раздраженно Фэб. — Вытереться хоть можно?

— Так и быть, — смилостивился Кир.

— Интересно, влезу ли я в юбку, — Берта нахмурилась. — Костюм действительно хороший, до сентября можно было бы ходить.