Любим и целуем.

Даша и Берта».

08

«Я снова умею летать…»

До отъезда оставалась неделя, и они уже готовились потихоньку — прикидывали, что можно будет купить перед дорогой, особенно из турецких недорогих вещей; упаковывали запасы, типа тех же сушеных яблок, кураги, орехов — под запасы пришлось доставать целых пять ящиков, поспешно подбивали дела, чтобы иметь перед поездкой хотя бы одни свободные сутки. Волк клятвенно заверял, что после Нового года обязательно до них доедет, и всё спрашивал, что привезти — от Волка отбивались, говорили, что ничего не надо, что всё есть. Волк возражал, и грозился притащить красного крымского лука, «потому что лучше этого лука ничего на свете нет, особенно под водочку». Попытки объяснить ему, что им всем не до водочки, ни к чему не привели. Лук, впрочем, они и сейчас брали с собой, правда (по мнению Волка) не очень много. Килограмм шесть.

Вставал вопрос — как со всем хабаром добраться до Ялты? В Москве-то ладно, в Москве Кир с Фэбом встретят, но тут пришлось тратить полдня и договариваться с одним из местных водителей, который польстился на пятерку (немалые, надо сказать, для местных это были деньги), и обещал приехать и забрать и их двоих, и барахло.

Волк, посмотрев на эти сборы, плюнул, и дал им выходные до самого отъезда.

— Толку от вас всё равно никакого, а у нас на двадцать врачей восемь больных, — ворчал он. — Так что собирайте свои манатки, и выметайтесь подобру-поздорову. Хоть погулять сходили бы, что ли.

— Ну, может, утром и сходим.

— И сходите. Отоспитесь и сходите.

— Может, и ты с нами? — спросил Скрипач.

— Не, я завтра утром в Ялту. К полудню приеду. И, да, вы к полудню тоже подойдите, сюрприз у меня для вас будет.

— Какой? — удивился Ит.

— А вот увидишь. Хороший, не бойся, — ухмыльнулся Волк.

— Ну-ну, — протянул Скрипач. — Что-то меня это как-то настораживает.

— Ну и пусть. В общем, про завтра вы поняли.

Утром, перехватив в столовой каши и какао, они снова отправились на рынок — гулять не очень хотелось, а пятьдесят рублей еще было «не освоено», и их нужно было освоить побыстрее. И еще один полтинник подкинул Волк, причем при слове «отдадим» он начинал огрызаться и материться. Сошлись на том, что отдадут, когда разбогатеют, «и вообще, как же я Берте-то подарок не передам, вы чего?»

Сентябрь заканчивался, и сейчас торговцы уже подвозили вещи по сезону, обещали, что будут свитера и жилеты, а свитеров и жилетов, по мнению Скрипача, отчаянно не хватало всем. Жуткие куртки, в которых отходили прошлую зиму, могли, конечно, еще послужить, и послужить им предстояло, но теплой одежды не было вовсе. Свитер, по слухам, стоил от восьми до пятнадцати рублей, а жилетки шли по пятерке, если с вышивкой, то по десять.

Результат похода превзошел все ожидания. Вещей накупили гору, причем нашлись даже вещи, подходящие рауф, а это было уже совсем неожиданно. Причем четыре свитера отдали почти за бесценок, объяснив, что валяются они давно уже, а никто не берет, нет тут сейчас «этих лосей», а жалко, можно было бы неплохо содрать, если бы были, «лоси» богатые, им служба платит. Для Берты взяли темно-бардовое вязанное шерстяное платье, просторную жилетку с вышивкой, и пушистый длинный свитер, а на оставшиеся деньги купили по свитеру и по самой простой жилетке себе.

— Девяносто восемь рублей, тютелька в тютельку, — радовался Скрипач, когда они шли обратно к госпиталю.