— Стены-то для чего ломать? — меланхолично спросил Ит.

— Ты руку не отбил? — с тревогой спросил Ри.

— Не дождетесь, — процедил Скрипач. — Ну, всё. Дайте только до Москвы добраться.

— Рыжий, может, не надо? — попросил Ри.

— Не пытайся, его всё равно не остановишь, — отмахнулся Ит. — Главное, чтобы не посадили потом.

— Ит, завали хлебало! — рявкнул Скрипач. — Знаешь, Ри, что получилось в результате? Он лежал в этом коровнике, и теперь лечиться еще два года. Ты лежал в Бурденко, и сейчас ты полностью здоров. Да, наблюдать тебя будут еще долго, и реабилитация будет тоже долгой, но ты здоров, уж прости, но это я посмотрел. Имею право, как врач, который тут работает. А этот вот… — он ткнул пальцем в сторону Ита. — Этот таскает такой букет проблем, что мама не горюй, и долечиваться будет еще черти сколько. Потому что тебя лечили на семерке и восьмерке, а его — на пятерке, потом немного на шестерке, а потом на целых три недели скинули с барского плеча комплекс седьмого уровня, спешно дорастили крупные мышцы, и собрали эти все запчасти в кучку, как получилось, потому что времени не хватало, а комплекс спешно требовали обратно. По уму его сейчас надо класть снова, на полгода где-то, и переделывать всё заново, в том числе нужна пересадка хотя бы левого легкого, почки…

— Рыжий, заткнись, — Ит разозлился.

— Сам заткнись, суповой набор ходячий!!! Тебя вообще не спрашивали!!!

— Но я-то ни в чем не виноват… кажется, — неуверенно произнес Ри. — Хотя сейчас у меня появилось ощущение, что всё-таки виноват.

— Да ты-то тут при чем? — сбавил обороты Скрипач. — Ни ты, ни Джесс… ох… Передай ей, что никакого выбора не существовало. На самом деле всё просто. Огден для местных устроил инсталляцию. Демонстрацию. Вот эта часть семьи, мол, человеческая, они хорошие, мы им помогаем, все условия, всё отлично. А эта часть семьи — грязные рауф, и мы их за это накажем. Ну и наказали… — он грустно усмехнулся. — Но это не значит, что я не пойду бить морды. Пойду. Еще как пойду. И первым будет Томанов. Который, скотина, всё знал, и который идет на поводу у Огдена.

— Из-за «мишени» и «стрелы» он идет на поводу, и тебе это отлично известно. Если бы не проекты, он бы, наверное, поступил как-то иначе, — Ит сидел на стуле возле окна, и вертел в руках упаковку с запасным «рукавом».

— Он поступил так, как поступил, — отрезал Скрипач. — И такого не прощают. Думаю, если бы со мной случилось такое же, ты бы тоже…

— Вообще, да, — кивнул Ит. — Я бы убил, наверное.

Ри смотрел на них, как на буйнопомешанных.

— Так, — медленно произнес он. — То есть… до меня только сейчас стало доходить, кажется… Рыжий, Ит, одну секунду… то есть меня Томанов перевел в Бурденко, так? — Скрипач кивнул. — А Ит…

— А Ит, да будет тебе известно, остался в тюремной больнице на три месяца. А потом попал экстренно в подмосковный военный госпиталь «Поля», которому до Бурденко, как от сортира до Марса. И в котором даже близко не было того оснащения, на каком лечили тебя. Да, врачей выделили поровну, но та часть, которая работала с тобой, имела доступ к аппаратному обеспечению семерки и восьмерки. А в «Полях» уровень был гораздо ниже, поэтому последствий избежать, к сожалению, не получилось, — объяснил Скрипач.

Ри опустил голову на руки, и едва слышно застонал сквозь стиснутые зубы.

— Да всё нормально, гений, — усмехнулся Ит. — Помнишь? «Тень, знай своё место». Это странно может прозвучать, но если бы меня самого поставили перед выбором — ты или я — я бы, конечно, выбрал тебя.