— Спасибо, конечно, но ты перехвалил, — упрекнул Фэб. — Я могу предложить, а вы можете или согласиться, или нет.

— Предлагай, — распорядилась Берта. — Кир, притащи мне еще мороженого, пожалуйста…

— Значит, предлагаю. Полторы тысячи мы оставляем на небольшой ремонт сейчас и на приданое Даше. Остальные шесть тысяч мы кладем в сбербанк на полгода, под проценты. Сумма неплохая, и процент будет пусть и не очень большой, но всё-таки…

— Он будет, — галантно подсказал Скрипач.

— Вот именно. Соответственно, попробуем что-то накопить, но я не уверен, что это получится. Но, в любом случае, у нас будут деньги и на нормальный ремонт в квартире, и на ремонт дома. Хотя бы на начало этого ремонта. Если делать его своими руками. Ну, что скажете?

— А что ты имеешь в виду под небольшим ремонтом сейчас? — спросил Ит.

— Я имею в виду замену проводки и новые рамы. Красить пока нельзя, да и вообще никакой химии нельзя, как вы понимаете, — все дружно закивали, — поэтому будем исходить из того, что мы тянем финансово, и что нам нужно. Лампы и розетки нужны. Очень. Я прав?

— Прав, — согласился Скрипач. — Во, народ, чуть не забыл. У меня мысль! Давайте планировку комнат изменим. Сделаем их меньше по размеру, но на одну больше. Окна же позволяют.

— Притащи бумагу и нарисуй, — попросила Берта. — Мысль действительно интересная. Но как мы без гостиной будем?

— Кухня шестнадцать метров, чем она тебе не гостиная?

— И то правда. Рыжий, а где карандаш? Ты вилкой, что ли, рисовать собрался?

Утром надо было отправляться в институт, причем всем вместе — так велел Томанов. Но Фэб сказал, что они с Итом задержатся. Он посмотрел показатели, и решил, что одного дренажа в день мало, следует хотя бы месяц поделать два. Тем более что город, а в городе грязно, и воздух хуже, и нагрузка будет больше. Кир пожал плечами и ответил, что Томанова они, конечно, предупредят, но желательно больше чем на час не задерживаться, а то будет «сам знаешь, что».

— Да знаю я, знаю, — раздраженно ответил Фэб. — Не первый раз уже.

— Я с ним поговорю, — Берта вышла из ванной, приглаживая волосы. Она снова постриглась так, как привыкла, и по утрам волосы лохматились и не хотели ложиться, как надо — Скрипач множество раз признавался ей, что обожает этот «художественный беспорядок». — Ничего страшного. Делайте и приходите.

Когда за ними захлопнулась дверь, Фэб поманил Ита за собой на кухню.

— Пойдем, чаю выпьем, — предложил он.

— А дренаж? — немного удивился Ит.

— За десять минут сделаю. Нам надо поговорить.

На кухне они сели за стол, налили себе по чашке чая. Фэб задумчиво крутил в руках ложку, и, кажется, не решался начать им же самим предложенный разговор.

— Фэб, про что ты хотел поговорить? — напрямую спросил Ит.

— Родной, скажи… — несмело начал Фэб. — В твоей кофте… в той, что передала Маден… я имею ментальную закладку, конечно… в ней не упоминался Сод?

Ит замер.

— Да, упоминался, — медленно ответил он. — О чем ты?

— В моей тоже. И в кофте Ри, и в кофте Джесс, и в кофте рыжего, и в кофте Кира — была одна и та же фраза. Что Сод…

— Это тайна, — закончил Ит. — И что?

— Ты не понял?

— Нет, если честно, — Ит пожал плечами. — Фэб, не темни. Объясни толком.

— Хорошо, я попробую. Когда мы сидели, Берту допрашивали, чаще всего — сам Огден.