— Берта, — уверенно сказал Скрипач. — У неё лучше всего получается. Сейчас она ковыряется с моей из того же периода, а на очереди считка Фэба из нашего первого года обучения. Она интерпретирует и записывает. Я читал. Мне кажется, из этого можно сделать даже книгу.

— Большая получится книга, — покачал головой Ит. — И читать её будет некому.

— Почему? — удивился Скрипач.

— Потому что она про жизнь, а про жизнь скучно, — Ит вздохнул. — Вот соберусь как-нибудь с духом, и напишу заново «Насмешников». Мне не нравится тот вариант, который был первым. Занудно слишком.

— И это говорит главный зануда в нашем районе, — Скрипач легко соскочил с кресла, потянулся. — Так… перезаписываем материал, и валим отсюда на фиг, пожалуй.

— Так быстро? — удивился Ит. — Но ведь нам же еще что-то нужно делать. Или нет?

— Не сегодня, — отмахнулся Томанов, тоже вставая. — Завтра да, завтра будете. А сегодня не до вас, аппаратуру привезли. Берите Берту, и идите.

— Через площадь, не по набережной, — предложил Скрипач.

— А зачем через площадь? — Фэб зевнул.

— Рынок приехал, картошки купим хорошей. И тыкву. И масла, которое семечками пахнет.

— Да когда ж ты треснешь-то, ненасытный, — вздохнул Фэб. — Иди, зови ребят, и пошли уже отсюда.

В институт они теперь ходили каждый день, но, к радости Ита, сдавать считки приходилось не чаще двух раз в неделю. А то и реже. В первое время он осваивался, присматривался, а потом как-то незаметно для себя втянулся — работа увлекла.

Это была действительно интересная работа.

И заключалась она отнюдь не в анализе характеристик порталов.

Характеристики и так были давно изучены. Теперь настала очередь изучения тех, кто в этих порталах оказывался.

Изучалось — всё. От личностей самих экипажей или Бардов, оказавшихся на Терре-ноль, до пускай и примерных, но координат в пространстве, точек выхода. О схемах, которые приводили к катастрофе.

Берта, конечно, рвалась заниматься этими расчетами, но чаще всего ей приходилось или возиться с огромных архивом данных по экипажам, или заниматься считками. Причем считки безусловно лидировали.

— Ит, слушай, — сказала она как-то раз. — Часовня, как я понимаю, та самая? В которой мы были?

— Чего? — Ит затормозил ползущие строчки (он занимался как раз архивом) и повернулся к ней. — А, часовня… Да, это та самая. Конечно. Там другой нет.

— Я почему-то не думала, что она такая старая, — Берта удивленно подняла брови.

— Она много старше, — возразил Ит. — Просто о ней заботятся и реставрируют.

— Странное место, — Берта вывела картинку — поляна в лесу, на ней стоит приземистый купол, собранный из крупных камней и слегка сглаженный каким-то неведомым инструментом. — И птицы эти…

— Двенадцать птиц, — подтвердил Ит. — А в считках птиц всего три. Значит, дорисовали.

— Интересно, кто и зачем, — Берта подперла кулаком щеку. — И дыра в земле.

— Молния, — пожал плечами Ит. — Факт общеизвестный. Эту дыру, судя по данным, которых в Саприи полно, изучали сто раз. Это просто не особенно глубокая расщелина в камнях, в которую когда-то попала молния.

— Мне показалось, что она довольно глубокая, — возразила Берта. — И там словно… что-то есть.

— Да ничего там нет, и быть не может, — улыбнулся Ит. — Глубина около шести метров, дальше самые обычные камни. Лин туда, кстати, лазил. Метра на четыре он пролез, дальше отверстие стало настолько узким, что лезть уже не получилось.