Ит и Скрипач разделяли её мнение целиком и полностью. Не хочет — и не нужно. Главное, чтобы ей было комфортно и удобно.

В Бурденко, на еженедельные осмотры, с ней ходил чаще всего Фэб, или Фэб вместе с Итом. Скрипач и Кир, к удивлению Ита, проявили редкостную тактичность, но чуть позже Ит стал замечать — Скрипач, кажется, чем-то огорчен. Когда появилась возможность, он напрямую спросил — чем. Хотя ответ, разумеется, был на поверхности.

— Она всё еще думает, — грустно ответил Скрипач Иту. — И мы с Киром всё-таки не свиньи. Ей очень тяжело, и…

— Но ты говорил?

— Говорил. Еще тогда, когда только из Крыма вернулись. Говорил, сказала, что подумает. Не знаю, Ит. Такая нагрузка, плюс проблемы, опять же. Уже сейчас говорят, что молока почти не будет, а почему?

— Потому что голодала, и потому что особенности организма, и потому что…

— Да потому что если она еще и кормить будет, она полгода не протянет, на наших-то харчах, — Скрипач отвернулся. — Хорошо хоть питание дадут для Даши, обещали без ограничений.

— Рыжий, ты её пока что не особенно дергай этой темой, — попросил Ит. — Она, прости, не инкубатор. Дай первого ребенка родить, куда сразу второго?

— Да я и не дергаю, — еще сильнее погрустнел Скрипач. — Но ты же понимаешь… У Кира вон вообще детей никогда не было…

— Рыжий, давай она родит, и тогда будем говорить, — твердо ответил Ит. — мне почему-то кажется, что она согласится.

— Почему ты так думаешь? — с надеждой спросил Скрипач.

— А потому что она тоже не слепая, и ваши печальные морды видит каждый день. Хорошо хоть без ревности. И на том спасибо.

— Чего ревновать? — удивился Скрипач. — У нас вон Маден есть… Фэб-младший, был… Я действительно за Кира переживаю. Да вообще я переживаю, кажется, уже за всех, — он ожесточенно тряхнул головой. — Эта беременная, этот болезный, тот выматывается, а вон тот с грустной рожей ходит. Ну вас всех. Надоели. Уйду к Томанову. Или вообще к Илюхе уеду не недельку, хоть отдохну от вас.

На самом деле Скрипач, конечно, никуда не собирался. Тем более что Новый год был уже совсем близко, а работы навалилось немереное количество. Да еще и Санкт-Рена затеяла какие-то игры с документацией, поэтому Фэб, как самый опытный в таких делах, теперь чуть не каждый день катался в Домодедово, на переговоры. Спать было некогда, есть было некогда, продукты покупали «где успели», хватали побольше и всё подряд; Ита после считок пару раз забирали на ночь в Бурденко, «полечиться», по словам врачей, а Берта в результате всей этой беготни стала раздражительной и сердилась на всех по поводу и без.

Примерно таким порядком и дожили до конца декабря.

10

Дивный душевный консонанс

— Ну и кто это сделал? — Берта стояла посреди кухни, держа в руке банку из-под яблочного джема. О том, что в банке был джем, напоминала лишь блеклая этикетка «Джем яблочный», а сама банка была вылизана чуть ли не до блеска.

— Эммм… — протянул Ит, посильнее включая воду, и делая вид, что очень, но очень сильно занят мытьем посуды.

— Ну… — глубокомысленно произнес Скрипач, ныряя куда-то вниз, под стол, к сумке, в которой лежали овощи, и начиная ожесточенно в ней копаться.

— Собственно… — Фэб попробовал почесать затылок, но получилось так, что в руке оказался нож, которым он резал мясо, поэтому Фэб просто неопределенно помахал в воздухе рукой.