Оливье был действительно тазик. Точнее, таз. Его сделали в самой большой миске, которая нашлась в доме, причем, что называется, «с горкой» — пока они обсуждали елку, салат задумал совершить побег, и его поймали очень вовремя.

Последующие полчаса все были заняты исключительно тем, что ели, пили, и говорили. Проводили старый год (и чтобы больше такое никогда не повторялось, ребята!), позвонили в Питер — к двенадцати, как все знали, дозвониться будет невозможно, а ведь нужно поздравить Джесс, Ри, мелких, и Ромку с Настей; затем Скрипач включил телевизор — тоже обычай, надо послушать, что скажет премьер, да и встретить Новый год хочется под бой Курантов.

Бокалов не было, поэтому чокаться под Куранты пришлось чайными чашками, но хуже от этого никому не стало. Ит пил сок, Берта тоже. Шампанское досталось Фэбу, Киру, и Скрипачу — замечательное, надо сказать, удалось купить шампанское, полусладкое, вкусное, и какое-то очень правильное…

И вообще, всё было правильно, не смотря на предыдущую спешку.

Эту правильность чувствовали все, и наслаждались ею, потому что вот так, как сейчас, и должно быть, только так, и никак иначе.

…Не хватало разве что мелочи…

Первым за подарком убежал в их с Итом комнату Скрипач. Вернулся, пряча что-то в кармане.

— Одновременно? — спросил он в пространство.

— Давай, — согласился Кир. Они с Фэбом ушли в свою комнату, потом к себе сбегал Ит.

— Подождите, я сейчас, — Берта тоже встала из-за стола.

— Угу…

Первой на свет появилась ложка, которую купил Скрипач — Ит открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал.

Второй была его ложка.

Третьей — ложка Фэба.

Четвертой — две ложки, которые купил Кир.

У Берты на лице появилось какое-то странное выражение, которое при всем желании истолковать было невозможно. Но через несколько секунд выражение объяснилось.

Берта вытащила на свет сверток, и под ошалевшими взглядами остальных выложила на стол… еще семь точно таких же ложек.

Кругленьких, похожих на капельку воды, с изящными ручками с завитками. Со вставками в ручках, в которых был нарисован пейзаж-миниатюра: медальон с позолоченной тоненькой рамкой, а в медальоне — пруд, старая барская усадьба, и лес.

— Класс, — восхищенно протянул Скрипач.

— Это еще не всё. В сумке, в моей комнате, стоят наборы по два пятьдесят, которые домики. Думаю, приносить их не стоит, — Берта подняла голову. — Угадала?

— Угадала, — подтвердил Фэб. — Шоколадные конфеты в этих наборах очень сильно и вкусно пахнут, поэтому угадать было не сложно.

— И сколько их получилось? — Ит кивнул на ложки.

— Так… Пять ваших, семь моих. Итого — двенадцать штук, — заключила Берта, разглядывая кучу ложечек. — Да, фантазией мы не блещем, — констатировала она. — Ну это надо было так, а!..

— Мы свободным временем не блещем, и кто же виноват, что поблизости у нас только этот магазин? — Ит хмыкнул. Встал, подошел к окну. — Но что радует — так это то, что вкусы у нас всех, как показывает практика, совпадают на сто процентов.

— Почему бы и нет? Старое серебро сперли официалы, так что очень хорошо, что ложек много. Вы лучше подумайте, куда пристроить конфеты из двенадцати наборов по полкило каждый, — напомнил Скрипач. — Если мы съедим шесть кило наборов, у нас будет несварение. А хранятся они месяц. Там мармелад. Он засохнет.

Ит, стоявший около окна, повернулся к ним.

На лице его была улыбка, а еще — тихий восторг, которого секундой раньше не было.