— А тебе не слишком много две подряд?

— Нормально, я же не затягиваюсь, как ты… Чудо, я такой счастливый, — Фэб прикрыл глаза. — Иди сюда. Хочется рядом постоять немножко… Ит, я просто до неприличия счастливый.

«И я тоже, — подумал Ит. — Я тоже».

— Я всю жизнь этого хотел. Именно этого. Чтобы вот так… честно… по-настоящему… — Фэб закашлялся.

— А раньше было — не по настоящему? — удивился Ит.

— По-настоящему, но иначе. Ит… прости, но я-то как раз знал, что Фэб-младший был не от меня и не от вас. Это вы не знали.

— Знал? — оторопело спросил Ит. Фэб кивнул.

— Да, знал. Мне было всё равно. Родители — это не всегда те, кто сделал ребенка. Это не биология, это больше. Я знал, потому что я проверил. Но вам ничего говорить не стал, конечно.

— А Маден?..

— С Маден всё было честно, но я-то её так и не увидел тогда. Если ты не забыл, я умер.

— Фэб, не надо, — попросил Ит. Попросил — и понял, что бесполезно просить. Пусть выговорится. Этот весенний прозрачный вечер, эти огни внизу, этот город, эта подступающая ночь и это небо — они требовали сейчас правды, какой бы она ни была. Ит почувствовал, что у него щемит сердце — от этой пронзительности, от момента… от всего. Он подошел к Фэбу, прислонился плечом к его плечу — и тот тут же обнял его, укрывая от ветра. Ит прикрыл глаза…

— Она прятала Фэба-младшего, понимаешь? Я его увидел только в полгода. А Маден…

— Не напоминай, — попросил Ит.

— Хорошо, не буду. Сейчас… Ит, сейчас — сбылось то, о чем я мечтал всю свою жизнь, но даже не говорил, что мечтаю. Чудо, спасибо тебе… — Фэб вздохнул. — Спасибо.

— За что?

Иту очень хотелось услышать ответ.

— За то, что тогда ты не прогнал меня… за то, что сдался, когда пришла Берта… за то, что ты нас любишь…

— Ну как тебя можно не любить-то? — удивился Ит. — Смешной ты, ей богу. Я бы, кстати, повторил.

— Как тогда?

— Для «не как тогда» я еще не в форме, — самокритично признался Ит. — Но ты не думай, мне как тогда понравилось. Очень.

— Правда?

— Правда, — Ит, который о таких вещах даже наедине говорить не любил, задумался. — Я тебе когда-нибудь врал?

Фэб рассмеялся.

— Пойдем, — приказал он. — Колбаса, небось, уже остыла. А я есть хочу.

Ит облегченно вздохнул.

— Я тоже хочу. Вина и печенья.

— И колбасы.

— Ну, можно и колбасы…

Сначала выпили шампанского — как и было обещано, за здоровье и с Днем рождения. Потом еще выпили, и шампанское как-то очень быстро кончилось. По мнению Скрипача, это постарались Фэб и Кир. Потом выпили белого, и сошлись на том, что неплохо, но немного кисловато. Белое закусывали кто чем, и ветчина, хлеб, колбаса, печенье, и горошек тоже почему-то кончились почти сразу. На четвертой бутылке белого Кир заявил, что так дело не пойдет, и велел подождать, а он скоро вернется. Выудив из денег, выданных два часа назад Фэбом полтинник, он исчез на полчаса, и вернулся, к несказанному удивлению всех, с полным рюкзаком всего подряд. Еще восемь бутылок вина, на этот раз портвейна «Три семерки», три батона белого хлеба, целый батон «докторской» колбасы, банка импортных маринованных огурцов, килограмм печенья, почему-то ломанного, и — венец всему — банка красной икры.