В десять утра они уже стояли у корпуса, и ждали, когда Шанари приведет Берту с дочкой. Ит шепотом признался Фэбу, что его, кажется, опять потряхивает, на что Фэб ответил, что он не одинок. Кир и Скрипач старались держаться потверже, но получалось не очень — Скрипач то и дело вставал на цыпочки, чтобы посмотреть, по его словам, «чего там и как».

Минут десять прошло в томительном ожидании, и, наконец, в дверях появилась Берта, рядом с которой шла улыбающаяся Шанари. Берта держала в руках объемный белый конверт, и лицо у неё было сосредоточенное и взволнованное.

— …Ну что ты боишься? Не уронишь, не бойся, — со смехом говорила Шанари. — Эй, семейство! Что вы там делаете? Идите сюда!..

Через несколько секунд все стояли вокруг Берты, которая пыталась откинуть с конверта верхнюю часть, чтобы показать дочь. На помощь пришла Шанари, и после этого все долгую, какую-то бесконечную минуту смотрели на Дашу.

— Ой, какая она маленькая… — с тихим восторгом произнес Кир. — Бертик… а, Бертик…

— Мы тоже такую хотим… — шепотом закончил за него Скрипач.

— Дай подержать, — попросил Ит.

— Не урони только.

— Я осторожно.

— Берточка… — снова начал Скрипач, и тут Шанари не выдержала и расхохоталась.

— Берта, я тебе объясняла, почему у рауф женщины в семье всегда главные? — спросила она, отсмеявшись. — Ну что? Придешь за еще одной девочкой через год?

— Приду, — кивнула Берта. — Но только чтобы к тебе, Шани. Будем с тобой снова «Приключения» смотреть.

Женщины улыбнулись друг другу, Шанари незаметно подмигнула.

— Обязательно, — пообещала она.

— Фэб, ты чего молчишь? — спросил Ит. Он держал на руках конверт, и смотрел на Дашу, не отрываясь.

— Я… оторопел, наверное, — шепотом ответил Фэб. — Ит, можно?

— Бертик, можно? — спросил Ит.

— Можно, — подтвердила та. Фэб взял конверт и бережно прижал к себе. Больше минуты он стоял совершенно неподвижно, глядя на спящую крошечную девочку, а затем столь же бережно отдал конверт обратно Берте.

— Ну как? — спросила та с тревогой.

— Самая лучшая девочка на свете, — серьезно произнес Фэб.

— Ребят, идемте, машина ждёт, — вернул всех с небес на землю Скрипач. — Дома будем любоваться. Я, между прочим, тоже хочу того… на ручках подержать. Но если мы все сейчас будем держать Дашу, по очереди, мы домой не доедем.

Через неделю после появления Даши в квартире на Котельнической набережной Берта поняла, о чем говорила Шанари, и что это такое — быть по-настоящему главной в доме рауф. Быть женщиной-мамой. Нет, она и раньше не была обделена заботой, но сейчас этой заботы стало столько, что Берта порой даже терялась.

Ей ничего не разрешали делать. Она не готовила, не убирала, не стирала. Все робкие попытки принять участие в работе по хозяйству пресекались тут же. Если ей хотелось выйти в магазин, например, её отпускали, но уже через двадцать минут кто-нибудь, не взирая на жесткий запрет Томанова это делать, вызывал её через коммуникатор, и спрашивал, всё ли хорошо. По ночам она спала сном праведницы, потому что заботу о Даше брали на себя Ит и Скрипач; причем Ит в буквальном смысле летел на каждый писк или чих, и тут же устранял причину — за первую неделю Даша ни разу не заплакала.

При этом хозяйство было просто в идеальном состоянии, не смотря на то, что Кир, Фэб, и Скрипач каждый день ходили в институт на работу. Кто-нибудь из них обязательно забегал домой днём, во время обеденного перерыва, и приносил что-то из продуктов, купленных по дороге. Ит днём занимался всем подряд — от уборки, до приготовления еды.