— То есть? — не поняла Берта.

— То есть существующей системой можете управлять только вы, — невозмутимо ответила Маден.

— Но при чем тут… при чем тут дети? — Фэб силился связать всё воедино, но ему это пока что не удавалось.

— При том, что сын Ри — родоначальник новой ветви человечества, например. При том, что Фэйт — вторая ступень новых рауф, которые смогут контактировать с людьми без вреда для себя, и иметь полноценное потомство. Мне посчастливилось стать первой ступенью, но не обо мне речь. В том, что в результате, через сотни поколений, может появиться раса, состоящая из трёх ветвей, и наделенная генетически высшей этикой… точнее тем, что я сейчас называю высшей этикой. Мы еще не думали над настоящим названием. Вы что, до сих пор не понимаете, кто вы вообще такие?

— Нет, — покачала головой Берта.

— Значит, пока что и не надо. Подойдем к вопросу проще. Максимально просто. Вам сейчас не до теорий. Берта, если ты хочешь спасти отца — роди ему дочь. Это понятно?

— Как? — Берта чувствовала себя оглушенной, мир сейчас виделся ей словно бы сквозь слой полупрозрачной марли.

— Я дам схему. В любом госпитале от пятого уровня это вмешательство займет максимум сутки. В шестерках — около двенадцати часов. А теперь идите. Идите, иначе охрана сейчас вас выведет отсюда, — приказала Маден. — Увидимся, как только получится. Думаю, месяца через полтора.

На улицу они не вышли — выпали. Едва переставляющая ноги Берта вцепилась в локоть Фэба, которого ощутимо пошатывало. Шли они в результате медленно, нога за ногу, опоздали на проверку, вяло выслушали ругань, и, всё так же молча, поплелись к причалу — их катер уходил через десять минут. На катере Берта рухнула на ближайшую лавку, уронила голову на руки, и так просидела все десять минут, пока катер не отчалил.

— Фэб, что это такое было, а? — жалобно спросила Берта, когда, наконец, поняла, что вообще может говорить.

— Это было руководство к действию, — мертвым голосом ответил Фэб. — Которое дала дочь. И инструкция.

— Фэб, это сложно? — спросила Берта, выпрямляясь.

— Нет. Это просто. Это даже как-то слишком просто, — Фэб тряхнул головой. — Господи, какие же мы все…

— Идиоты? — участливо подсказала Берта.

— Если бы. Маленькая, помнишь стихотворение? Ромке читали, когда он совсем мелкий был.

— Помню, — отозвалась Берта. — И что?..

— Только то, что речь идет об одной-единственной корректировке. Одной, ты понимаешь?

— Не очень, — призналась Берта.

— Фенотип и пол. Это… Мади сказала, что изменить потребуется всего лишь два оперона. Берта, подожди, мне надо это как-то осмыслить, — Фэб зажмурился. — Мне даже не приходило это в голову…

— Фэб, если без подробностей, о чем вообще речь?! Что нужно корректировать?

— Тебя.

— А вы…

— А нас не нужно. Ни Ита, ни меня. Освобождается часть цепочки, понимаешь?.. Господи, всё настолько на поверхности… — Фэб осекся, с испугом посмотрел на Берту. — Но… что я вообще говорю такое… Скажи, ты бы согласилась на это?

— На что именно, Фэб?

— Родить ребенка.

— Я… — Берта судорожно вздохнула. — Я не знаю.