Скрипач той ночью так и не пришел — но Ит про него даже не вспомнил. Точно так же он смог вспомнить, кто и когда зарядил оба небулайзера, и кто так удачно положил их совсем неподалеку от лежака. Протяни руку, и возьми, если нужно.

В большую квартиру Берта вернулась только под утро.

Они уезжали в воскресение вечером, вдвоем. Ни Берта, ни Кир с Фэбом провожать их не пошли, и Ит подумал, что, наверное, к лучшему — слишком уж богатой на встряски вышла эта неделя. Скрипач в тот вечер был задумчив, озабочен, причем причины его задумчивости были где-то далеко — он то и дело отвлекался, чуть было не забыл на пристани их сумку с немудрящими пожитками, позже выяснилось, что куртки почему-то остались дома… в общем, по словам Ита, Скрипач витал где-то в облаках, и думал о чем угодно, но только не о деле.

— Рыжий, спустись с небес на землю, — попросил Ит, когда катер подходил к пристани у «Полей». — Нам выходить.

— Чего? А, действительно. Приехали. Так, сейчас к Илюхе заглянем, и пойдем устраиваться, — Скрипач потянулся, зевнул. — Не знаю, как ты, а я бы сейчас пожрал чего-нибудь существенного.

— Чаю и спать, — возразил Ит. — Есть не хочется.

— Надо, чтобы хотелось. За твои сорок четыре килограмма тебе Илья врежет персонально, — пообещал Скрипач, вытаскивая из-под лавки сумку. — А я помогу.

— У меня кость легкая, — напомнил Ит.

— У тебя не кость легкая, а башка с прибабахом. Ладно, авось, тут подраскормят хоть немного. Слушай, а воздух того… хороший. Пока ты лежал, я на это внимания не обращал, но сейчас подтверждаю слова Саиша — воздух, что надо.

Ит вяло пожал плечами. Ну, воздух, ну и что? Воздух как воздух.

Они не спеша дошли до корпуса, поднялись на второй этаж.

— Я тут посижу, подожду тебя, а ты иди, — Скрипач сел на единственную лавку, стоявшую в углу коридора. — Я так понял, что Илья к тебе имеет отдельный разговор.

— Вот только этого не хватало, — поморщился Ит. — Делать ему нечего.

— Нечего или не нечего — это не тебе решать, — Скрипач зевнул. — Давай, давай, двигай.

Комната у Ильи была маленькая, но обжитая и потому уютная. Видно было, что Илья обосновался тут надолго, по крайней мере, в ближайшее время он точно не ожидал перевода. В комнате имелся письменный стол, добротная кровать (где только достал?), кресло, и пара стульев. На окне примостился горшок с геранью — Ит даже немного удивился, но вида не подал. Каждый имеет право на причуды и слабости, хотя герань и Илья у Ита в голове как-то всё-таки не очень совмещались.

Илья, сидевший за столом и что-то читавший, увидев Ита, указал на стул, садись, мол, и снова уткнулся в визуал. Читал он еще минуты три, и эти три минуты Ит послушно молча сидел, исподтишка оглядываясь.

— Ну, чего смурной такой? — поинтересовался Илья, наконец, сворачивая визуал. — Ты же сам хотел лечь. И опять недоволен?

— Да нет, я доволен, — возразил Ит. — Спасибо, правда.

— А чего тогда выражение на лице похоронное? Случилось что?

— Илья, я сорвался. Один раз с мужем, второй раз с женой, — Ит опустил голову. — Это было не очень хорошо с моей стороны.

— Что в этом такого? — удивился Илья. — Скажу тебе больше. Если хочешь у меня работать, «срываться» придется периодически. Мне психопаты не нужны, ты меня знаешь.

— Официальная, дубль второй, — криво усмехнулся Ит. — Шантажируешь?

— А ты как думаешь? Мне, прости, на твои пометки в деле плевать, — жестко ответил Илья.