Да, он побеждал! Он сражался не только с людьми, но и с жуткими тварями, явившимися с потусторонних Серых Равнин или посланных Сетом в наказание миру! Нередко под его рукой сбивалась сотня-другая лихих молодцов, и он на время превращался в князя, капитана или вождя, властителя горных перевалов, степного простора или морских дорог... Он вел своих людей вперед, рубил и резал, захватывал крепости или корабли, брал добычу!

    Но побеждал ли? На деле все его победы оборачивались поражениями, ибо в конечном счете не приносили ни богатства, ни устойчивого положения, ни власти...

    Власть!

    Он вкусил этот яд в полной мере, командуя отрядами наемников, разбойничьими шайками или разгульной неистовой пиратской вольницей. Но то была малая власть - власть, позволявшая ограбить караван или купеческое судно, взять на щит небольшой городок, уничтожить соперничающую банду. Однако он уже догадывался, что в этом мире власть решала все; она была важней богатства, грубой силы и хитрости, важнее острых копий и закаленных клинков. Правда, требовались и сила, и хитрость, и богатство, чтобы захватить власть - _н_а_с_т_о_я_щ_у_ю_ власть, позволявшую владычествовать над душами людскими, над странами и городами, над богатыми землями... Воистину, достичь такой власти - великое деяние!

    Но для великого деяния нужна была и великая Сила. Возможно, со временем он обнаружил бы ее в себе самом, в собственной своей душе, но сейчас ему казалось, что проще получить ее из рук наставника, обучавшего достойных Искусству Убивать. Это мастерство также являлось великим - ибо как еще проявляется истинная сила? Сила, в его варварском представлении, была нерасторжимо связана с убийством, выражавшим телесную и духовную мощь наиболее отчетливо и ярко. В хайборийском мире убивали все: солдаты и разбойники - сталью, камнем и бронзой, властители - клинками своих воинов, маги - тайным чародейством, более страшным, чем разящее железо. Убитый всегда был неправ, победитель же получал все - и богатство, и славу. Таков был порядок вещей, и оставалось лишь гадать, то ли его установил пресветлый Митра, то ли сам великий бог - как и все его союзники и враги подчинялся этому древнему распорядку. В конце концов, каким бы могуществом он не обладал, и у него, похоже, не хватало сил тягаться со смертью...

    Вздрогнув, Конан передвинулся поближе к костру - несмотря на палящий дневной жар, ночи в степи были холодными. Пламя, быстро пожиравшее тонкие ветви кустарника и пучки сухой травы, металось перед ним, вытягивая вверх то жаркий рыжий язык, то колеблющийся трезубец; оно было жгучим, опасным и все бессильным против твердости камня и обманчивой мягкости песка. Не то что молнии, которые умел исторгать Рагар!

    И не только он. Теперь киммериец припомнил еще одно имя, скрытое давностью лет, припорошенное пылью времени... Фарал! Странник в сером плаще, который встретился ему на берегах Вилайета то ли тринадцать, то ли пятнадцать лет назад... Правда, молнии его были нацелены не в камень, но сраженный ими человек казался крепче гранитной скалы! Теперь, спустя годы и годы, Конан понимал, что почтенный Неджес из Шандарата, вполне возможно, являлся не самым могучим чародеем - из тех, что встречались ему в иных странах и в иные времена.