- Утес... - Старик задумчиво покачал головой. - Омм-аэль! Да упокоит Великий его душу в мире! Мне кажется, я припоминаю этого парня... Смуглый, как ты, с темными волосами... Как он умер?

    - Как подобает бойцу. Сразился с огненными демонами на далеком острове, что лежит в западных морях, за краем земли.

    - Сразился - и победил?

    - Победил, - Конан, отхлебнув несколько глотков, вытер ладонью рот. Его могучее тело быстро восстанавливало былую мощь. Вот если б старик расщедрился еще на кусок мяса... Но мясным в пещере не пахло; в ней витали запахи кожи и железа, смешанные с ароматами фруктов, меда и свежеиспеченного хлеба.

    Словно подслушав мысли гостя, Учитель снова поднялся, подошел к очагу и начал копаться там, что-то собирая с жаровни. Затем он открыл ларь, оглядел полки с припасами и довольно хмыкнул. Вскоре на столе появилось блюдо с лепешками, миска меда, яблоки, виноград и еще какие-то плоды, которых киммерийцу прежде не доводилось видеть - желтые, похожие на месяц в новолунье, и другие, в плотной темно-зеленой кожуре. Невзирая на голод, Конан глядел не столько на все это изобилие, сколько на самого Учителя; теперь, когда жажда перестала мучить его и мутная пелена перед глазами слегка рассеялась, он видел, как точны и легки движения старца. Учитель словно скользил по каменному полу, едва прикасаясь к нему босыми ступнями; жесты его, стремительные и в то же время плавно-неторопливые, казались исполненными гармонии и силы.

    Конан чувствовал, что сила эта не выставляется напоказ. Она таилась в самом существе наставника, как драгоценный булатный клинок в невидных ножнах, как крепкое старое вино в амфоре из грубой глины. Но сейчас, когда он собирал на стол, то склоняясь над ларем, то привставая на носках, вытягиваясь и оглядывая полки, скрытая мощь прорывалась в каждом его движении, словно блеск обнаженной стали, на мгновение покинувшей темный кожаный чехол.

    - Ешь! - Старик опустил на стол последнюю миску - с крупными орехами - и уселся напротив Конана. Тот протянул руку к лепешкам, выбрал одну, макнул в мед и с наслаждением принялся жевать. Теперь пронизывающие глаза Учителя не тревожили киммерийца; старик явно не собирался смущать гостя, и взгляд его, казалось бы бесцельно, блуждал по стенам и потолку пещеры. Блюдо с лепешками быстро пустело, как и миски с медом и орехами.

    - Зачем пришел? - спросил старец, когда Конан, сыто отдуваясь, принялся расстегивать ремень на поясе.

    - Хочу поучиться у тебя, отец мой. Если не прогонишь...

    - Похоже, ты и так обучен всему, что тебе надо знать, - Учитель окинул быстрым взглядом могучую фигуру киммерийца.

    - Нет. Я владею мечом и копьем, луком и секирой, но есть много людей, которые умеют делать то же самое. Рагар - на том острове в западных морях - сражался иначе.

    - Значит, ты хочешь научиться убивать лучше всех? - Янтарные глаза старика снова уставились в лицо Конана. Он моргнул; после сытной еды веки наливались сонной тяжестью.

    - Да, наставник. Я видел, как бьются твои ученики... им подвластна не только сталь... я тоже хочу испепелять своих врагов молниями.

    - Зачем?

    Конан задумался. Конечно, ответ был ему ясен; вот только устроит ли он Учителя? Добираясь с берегов Западного океана к этой пещере на краю мира, он мечтал о могуществе и власти, о великих завоеваниях, об армиях, перед которыми содрогнутся империи и королевства, о славе... Но подобные вещи не стоили для Учителя ничего; возможно, даже меньше, чем ничего. Или это было не так?

    Солгать? Он чувствовал, что под этим немигающим взглядом язык не повернется произнести лживые слова; старец видел его насквозь.