- Что высмотрела, то высмотрела! Пойдем.

    Покачав головой, Конан двинулся вслед за Риной. Он почти сразу же забыл об этом разговоре; в незнакомом месте не стоило раздумывать о девичьих прихотях, чтобы не попасть на обед какой-нибудь твари. Правда, слова его спутницы обещали сравнительно нетрудный переход в ближайший день или два, но Конан не привык доверять предсказаниям, сулившим покой и безопасность. Он знал, что в живых остается лишь тот, кто всегда настороже - это правило являлось одинаково справедливым и в верхнем, и в нижнем мире.

    Скалистый уступ, по которому они шли к пламенеющей равнине, кончился; почва под ногами стала не такой твердой, вокруг появились первые деревца, похожие на прутики, усеянные непропорционально огромными листьями круглыми, алыми и вогнутыми, словно боевые щиты. Кое-где в этих природных чашах поблескивала вода, и Конан, зачерпнув на ходу горсть, убедился, что она чиста и свежа, словно влага горных ключей. Что касается самих деревьев, то они выглядели странно: некоторые, как и положено, тянулись вверх, к розовым небесам, другие торчали в стороны и в бок, или стелились по самой земле, переплетаясь друг с другом и образуя плотный живой ковер, не позволявший разглядеть почву. Внезапно киммериец сообразил, что они двигаются по тропе - или по чему-то очень похожему на тропу; ее покрывал толстый слой сухих листьев и обломанных веток, рдевших багряной корой.

    Тропа! Если есть тропа, значит, недалеко и те, кто ее проложил! Удвоив осторожность, огромный варвар с подозрением огляделся по сторонам, затем перебросил с плеча на грудь арбалет и зарядил его. Скрип взводимого рычага заставил Рину повернуть голову. Глаза ее удивленно расширились, когда девушка увидела в руках Конана оружие; ее ладонь тут же легла на сумку с метательными дисками.

    - Ты что-то заметил? Что-то опасное?

    - Тропа, - коротко отозвался киммериец.

    - Да, тропа... похоже на тропу... Но я не чувствую угрозы.

    - Когда почувствуешь, может оказаться поздно, - Конан поднял голову, разглядывая небо. Там не было ничего живого, ничего движущегося, кроме облаков - ни птиц, ни летучих мышей или драконов, которые могли бы нежданно пасть сверху. Розовые, оранжевые и алые тучи по-прежнему текли и струились, воздвигая фантастические замки, чтобы в следующий миг обратить их в руины; неяркий свет падал от них на землю, и киммериец не сумел бы сказать, утро ли сейчас, разгар дня или вечер. Может быть, подумалось ему, тут, в нижнем мире, не существует ни утра, ни вечера, ни дня, ни ночи; они шли уже довольно долго, но небо оставалось прежним и ничто не предвещало наступления темноты.

    Заросли по краям тропинки сделались гуще, скрывая небеса. Пурпурные древесные стволы теперь были уже толщиной с руку или с мужское бедро, и вздымались ввысь на двадцать-тридцать локтей. Те из них, что уходили в стороны, казались не меньшей длины; их кроны прорастали друг в друга, ветви переплетались на удивление густо, не позволяя и шагу ступить с тропы. Она, как почудилось Конану, сделалась заметно шире, но толстый слой опавших листьев и сухих веток не сохранил никаких следов - ни отпечатка звериной лапы или ступни человека, ни колеи от повозки. Это выглядело странным; дорога - и довольно прямая! - по которой никто не ходит и не ездит.

    - Смотри! - Рина, замедлив шаги, вытянула вперед руку.

    Конан кивнул; он и сам уже разглядел некое бурое образование, маячившее вдали сквозь разрывы в листве. Оно уходило куда-то вверх, словно гигантская каменная колонна, подпирающая кровлю из розоватых туч; киммериец не мог разглядеть его вершины.

    - Скала, - произнес он, легонько подтолкнув Рину. - Иди, не останавливайся! Может, там найдется место для ночлега... Не спать же нам поперек тропы.