— Посмотрим, что я могу, а что нет, — отрезала Лайдоф. — А до тех пор вам запрещается покидать свои апартаменты.

— Но для этого нет никаких оснований, — настаивал Фарадей.

Уж конечно, отменять законы она не вправе.

— Я не нуждаюсь ни в каких основаниях, — холодно заявила Лайдоф. — По закону любого человека можно задержать на двадцать четыре часа, не предъявляя ему никаких обвинений.

— Я буду апеллировать к начальнику станции Каррере, — пригрозил Фарадей.

— Валяйте. — Лайдоф сделала жест в сторону полицейских. — Ему я дам тот же ответ — в моем распоряжении двадцать четыре часа. Так что смиритесь, полковник. Следующие двадцать четыре часа вы проведете в этой комнате. — Вместе с полицейскими она вышла в коридор и добавила уже оттуда: — И последующие пять недель тоже — если все пойдет, как я задумала.

Когда за ними закрылась дверь, он досчитал до шестидесяти, подошел к двери и попытался открыть ее. Даже если Лайдоф сумела раздобыть карту допуска, она наверняка не смогла уговорить Карреру разрешить ей блокировать дверь.

Дверь послушно скользнула в сторону. Значит, он прав, она не получила разрешения запереть его внутри.

Ей оно и не требовалось. В глубине коридора, молча взирая на Фарадея, с бесстрастным видом стоял более крупный из двух ее «домашних» копов.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Фарадей задавался вопросом: неужели у этого человека и впрямь хватит наглости не выпускать из собственной комнаты человека, которому не предъявлено никакого обвинения? У него даже возникло желание проверить это, предприняв попытку покинуть свои апартаменты.

Однако было уже слишком поздно, и он слишком хорошо знал, что Каррера терпеть не может, когда его во внеслужебное время отрывают от скотча с содовой. Ладно, пусть все идет, как идет. Разумнее хорошенько выспаться, а завтра утром во всем разобраться.

Он вернулся к себе, закрыл дверь и запер ее, просто по привычке.

Кроме того, Лайдоф кое-что «проворонила». Он нашел на полу набросок Макколлам и принялся изучать его, снова усевшись за письменный стол.

Он все еще изучал его и спустя десять дней, когда они в конце концов пришли за ним.

Глава 16

Восточный край неба едва только розовел под лучами далекого солнца, когда Рейми понял, что наконец-то он дома.

Странное ощущение, в особенности учитывая причины, при которых он покинул эту часть Юпитера. Спустя почти два года отказ Драсни воспринимался свежо и болезненно, как будто стая сивра все еще терзала его.

Но даже эта боль не могла погасить нарастающего внутри волнения. Он ощущал запах своего старого стада; почти неуловимую, но очень характерную комбинацию ароматов, среди которых он вырос. Сейчас запах был тот же и все же чуть-чуть другой; ведь дети, которых он знал, стали Производителями, а прежние Производители — Защитниками и Воспитательницами.

Цикл продолжается, как было заведено с самого начала, — голос в глубине сознания напомнил фразу, услышанную когда-то в кругу рассказчиков. Вечный цикл: всегда новый и всегда тот же самый.

Только теперь ему было известно, что, где бы цикл ни начался, это произошло не на Юпитере.

Знакомые запахи усилились. Чуть позже было бы интересно подняться вверх, решил он. По крайней мере до Уровня Два, где плавают Производители и не беременные Производительницы, наблюдая, не приближаются ли хищники. Он может появиться среди них и возобновить знакомство с некоторыми из тех, с кем вырос.

Наверно, это будет даже забавно, если, конечно, он не наткнется на Пранло.

Или, хуже того, на Драсни.

Но все это подождет.