Все одинаковые, одинаково холодные: и хранители мудрости в желтых одеяниях; и хранители смерти в строгих, черных туниках; и целители в зеленом... И женщины виссавийки, мало различимые по одежде от мужчин, и аккуратные, слишком тихие дети.

Слишком натянуто, слишком правильно, слишком ненастояще. Даже идущие следом арханы, что не сильно то отошли после многодневной попойки, и те казались Рэми ближе.

А они все продолжали идти.

Была здесь и улыбающаяся гостям сестра вождя в слепящем белом плаще, но Рэми видел ее лишь как расплывчатое пятно: все его внимание приковал стоявший на темно красном ковре вождь. Величественный в парадных, белоснежных одеяниях. Гордо выпрямившийся, с чуть подернутым сиянием взглядом, он вовсе не напоминал Рэми того безумца, встреченного вчера в лесу. Возлюбленный сын богини, ее баловень, и ее беда... Наркоман, встречающий их такой улыбкой, что Рэми захотелось броситься вперед, встать между принцем и дядей.

Но дядя предельно вежлив. И с губ его слетают правильные слова, и движения его правильные, выверенные породой, и взгляд, мягкий, ласкающий, заставляет Калинку вспыхнуть, как маковый цвет.

Обмен приветствиями быстро заканчивается. Вождь, подав руку Калинке, плавным жестом показывает принцу на приготовленный для него стол. Кашляет кто то за спиной, безнадежно пытаясь сдержаться... и вновь становится тихо.

  Не отобедаете ли со мной, мой дорогой друг?   улыбается вождь.

Он видит только принца и невесту, а на так и стоявших за спиной Мира телохранителей, казалось, не обращает внимания. Казалось, так как взгляд его то и дело безошибочно выхватывает из четверки телохранителей Рэми, и тут же убегает, останавливаясь на Калинке...

Принц, вождь и Калинка всходят по мраморным ступеням под богато украшенный балдахин, все так же сыплются с обеих сторон учтивые слова. "Дорогую невесту" вождь усаживает слева от себя, "уважаемого гостя"   справа, и так любезен с обоими, как и упорно не замечает застывших по обе стороны от стола телохранителей: Рэми и Лерина со стороны принца, Кадма и Тисмена   Калинки.

Рэми почувствовал себя неловко. Принц полностью сосредоточился на вожде, оставив контроль за щитами телохранителям. То и дело мягко касалось невидимой преграды чужое сознание, пробуя ее на прочность: иногда неосознанно... иногда...

Разместилась за раскиданными по зале столами и свита, чьи богатые одежды были разбавлены неброскими одеяниями виссавийцев. Последние держались с достоинством, говорили мало, ели еще меньше, зато внимательно выслушивали кассийцев и сдержанно отвечали на нечастые вопросы.

  Простите за невнимание к столь высоким гостям,   вежливо сказал вождь, обводя скучающим взглядом зал.

  Как вы себя чувствуете?   поинтересовался Мир, который в церемониальном одеянии казался Рэми чужим, далеким и холодным.

Когда нибудь Миранис станет повелителем, и тогда Рэми будет рядом. В Кассии, а не в этой чужой, непонятной и холодной Виссавие.

  Уже гораздо лучше. Однако, отведайте с моего стола. Знаю, что виссавийская еда не очень то по вкусу кассийцам, потому взял на себя смелость привезти немного деликатесов из Кассии и Ларии. Попробуйте этого паштета. Ларийцы очень хвалят. Говорят, это любимое блюдо их короля...

  Почему вы сами не опробуете?

  Не хочу показаться вам скучным, но пью я исключительно эльзир,   усмехнулся Элизар.   Хотя некоторые виссавийцы, в особенности целители, не брезгуют молоком, фруктами, овощами, но мясо, боюсь, плохо действует на наши желудки...

Они перекидывались любезностями, а Рэми тихо удивлялся. Странно, но сейчас, с чашей в тонких, никогда не знавших драгоценностей пальцах, вождь казался даже нормальным.