Шипение раздалось, и руку я отдёрнул, вот только спустя несколько секунд я понял, что подушечка пальца, которой я коснулся изделия — не болела. Там не выскочил волдырь, не пришла «системка» об уроне… Ничего. И это означало только одно.

— Так это же совершенно меняет дело, — прошептал я, сначала касаясь несмелыми движениями, а потом и вовсе положив руки на раскалённый мифрил. — Это меняет всё! — расхохотался я, понимая, что уже ничего мне не сможет помешать закончить свою первую поделку.

Взяв бритвенно-острый резец, я привычным движением полоснул левую ладонь.

Глава 32

Люди почему-то считают, что мера или острота боли зависят от силы удара. Дело не в том, насколько силен удар. Дело в том, куда он придётся.

<emphasis/>

(Нил Гейман «Никогде»).

<emphasis/>

Джунгли Масархуда. Бада-Баром.

Руны ложились на рукоять, словно не вычерчивались сейчас прямо в раскалённом докрасна мифриле резцом, а выжигались лазером. Каждый из знаков занимал своё законное место, наполняя силой маны и крови моё первое творение.

Именно из «флешбэков», продемонстрированных мне пирамидой, я взял идею, которая, по моей задумке, должна была помочь нам пробиться вглубь пирамиды, чтобы завершить прохождение этого демонового инстанса. Беспокоила только одна единственная вещь: качество моей работы.

Вспыхнув последний раз, завершённый «став» зажёгся приятным сиреневым цветом, абсолютно не собираясь угасать. Признаю — это смотрелось чрезвычайно эффектно. Обильно пропитанная кровью рунная вязь покрыла рукоять молота затейливым узором.

Да, это был молот, который и должен был нам пробить путь внутрь пирамиды. За идею был взят рабочий инструмент гномов, который, в своё время, Нивел изготавливал в огромном количестве, будучи ещё подмастерьем. Работа, даже для ученика мастера, несложная, но гномы чуть ли не золотом по весу платили за каждый подобный молот, значительно облегчавший нелёгкую работу горняка.

Разумеется, среди рунного братства присутствовали и коротышки, но — небольшой процент, так что полностью закрыть вопрос с обеспечением инструментом своих соплеменников было, без помощи рунного братства, невозможной задачей.

Рунные оружейники, пожалуй, были единственными, у которых гномы приобретали изделия не морщась, признавая мастерство братства.

Мой молот обладал одной особенностью: он с первого раза раскалывал камень, чутко реагируя на силу удара своего владельца. Заострённый с одной стороны, словно боевой клевец, он отлично вгрызался в неподатливую горную породу, а другой его частью, имеющей форму обычной кувалды, было удобно раскалывать отколотые глыбы для последующего выноса породы из забоя.

Именно рунный став и чёрный мифрил был основным секретом инструмента. Вот только мой молот имел одно маленькое исключение — в став я добавил две руны усиления, которые, находясь в нужных местах вязи, в несколько раз умножали высвобождаемую силу при ударе. Этот приём я тоже подсмотрел у Нивела.

Добавлять усиливающие руны я не боялся. Если что-то и пойдёт не так, рунный рисунок просто не напитается силой, а, следовательно, молот так и останется обычным, хоть и чрезвычайно крепким оружием.

Перечитав описание своего изделия, ня енадолго потерял дар речи. Если кто-то в «Даяне I» узнает, что я могу теперь изготавливать вещи эпического и легендарного рангов — жизни мне не будет… Как будто титула Первожреца было мало…

Перед тем, как переместиться назад — сделал две важных вещи.

Первая: проинспектировал кучу лома в углу на предмет чего-то полезного. Чего-то, чем можно усилить наш отряд, но, ожидаемо, ничего толкового не нашёл. Всё, что там валялось, идентифицировалось как мифриловый лом с указанием веса и использованию в качестве оружия не подлежало.