— Ох уж эти нежности, — насмешливо промолвила ведьма, неспешно двинувшись в сторону Лиэль. — Обидно наверное, когда тебя одёргивают в шаге от заветной цели, правда, дитя?

Первожрец опасливо отошёл на шаг, продолжая с беспокойством переводить взгляд с Утании на Лиэль.

— Не переживай, пока на ней этот ошейник, её жизнь вне опасности, — милостиво кивнула ему ведьма. — Я обещаю!

«Если ты поверил, что я сохраню её жизнь, ты ещё больший идиот, чем я думала», — внутренне расхохоталась Утания, смерив взглядом Мегавайта.

— А что по второй части сделки? — торопливо спросил дроу, будто боялся, что она сейчас передумает. — Вы мне обещали золото.

— Не смей сомневаться в моих словах, Первожрец! — прошипела она, чудом сдержавшись, чтобы не стегануть по его чёрной роже «Кровавой плетью». Утания терпеть не могла, когда её вынуждают делать то, чего она не хочет, но по каким-то причинам должна. — Принесите ему то, что я обещала! — скомандовала она двум отдельно стоявшим Ведьмам. — На этом всё?

Бесцеремонно взяв Лиэль за подбородок, она впилась взглядом в безучастный взгляд девушки.

— Ты мне не ответила дитя, — чуть сильнее сдавила она узловатые пальцы, с удовлетворением отмечая, что, скорее всего, на тонкой бархатной коже девушки обязательно появятся синяки. Невольно сравнив её с собой, она раздражённо выдохнула. — Я спросила: тебе обидно, когда тебя одёргивают в шаге от заветной цели? Прикажи ей ответить! — обратилась она к Первожрецу.

«Нет, девочка. Я тебя не убью! Сначала я сотру с твоего прекрасного личика весь этот лоск. Ты сама будешь молить меня, чтобы я даровала тебе смерть. И прежде чем подохнуть униженной и состарившейся, ты мне ответишь не только за эти девятнадцать лет, а и за предыдущие года. За все поступки твоей матери отныне нести ответственность тебе, дрянь, — только чудом Утания сдержалась, чтобы не вцепиться ногтями в её глаза цвета предгрозового неба. — А потом я займусь Первожрецом, ведь без тебя, той, в которой сокрыта такая мощь, он словно слепой щенок».

— Лиэль, будь добра ответь, пожалуйста, на её вопрос, — произнёс дроу. Утания пока ещё сама не поняла, что именно её насторожило в спокойном ответе Первожреца.

— Мне совершенно не обидно, когда меня одёргивают в шаге от заветной цели, — бесстрастно произесла Лиэль, смотря в одну точку перед собой. — Хотя вам, Утания, лучше знать ответ на этот вопрос.

Когда дочь Верховной повернула голову в её сторону, ведьма с пугающей ясностью поняла, что в глазах девушки нет больше ни капли бесстрастности. Совсем наоборот: сейчас там присутствовала насмешка, предвкушение и злоба. Те качества, которых просто не может быть во взгляде порабощенного артефактом.

Ещё не до конца осознав опасность, грозившую ей, Утания каким-то звериным чувством, больше на рефлексах, взмахнула руками, давая мысленный посыл коже на своих ладонях раскрыться, выпустив тонкие хищные струйки крови. Любой Ведьме достаточно нескольких капель, вовремя покинувших тело, чтобы моментально превратиться в смертоносное оружие.

Капля крови может развивать даже скорость пули, выпущенной из гномьего мушкета, коими вооружены несколько хирдов мастерового города Кроат-дума. Кровь может принять форму иглы, поразив за долю секунды несколько важных точек в теле любого разумного, может превратиться в невидимую глазу взвесь, чтобы вместе со вдохом жертвы попасть внутрь… Кровь может абсолютно всё!

Магия этой ветви, одновременно, — прекрасный инструмент практически для любых задач по умерщвлению разумных. Ни один маг не сможет и части того, что может дать владение данным ответвлением магического искусства, которое давно запрещено везде наряду с некромантией, кроме двух империй: Суаньской и Аиталской, поскольку исторически магия Крови, является отправной точкой становления этих империй.