А ведьма было очень тщеславна.

Помню, как горели её глаза, когда она прикидывала, за сколько можно у меня выкупить рабыню, и что она сможет с этого получить. Прекрасно помню кратковременную и тут же тщательно упрятанную вспышку ярости, после моего категорического отказа. Помню, насколько быстро Ведьма сумела оправиться от этого, тут же попытавшись повернуть ситуацию на сто восемьдесят градусов, и взять нас уговорами и дипломатией.

Утания отлично адаптировалась к любой ситуации, и была из той категрии разумных, с которыми, если договариваешься, то нужно всегда проговаривать всё досконально, иначе обязательно последуют сюрпризы.

Да, подобные личности терпеть не могут, когда им не удаётся заполучить то, что они жаждут. А она именно жаждала. Истово и фанатично. С того момента, как только поняла, чью дочь находится перед ней с надетым на шею рабским ошейником.

— Приказываю остаться в живых и убить всех, кто попытается нас атаковать. Полная свобода действий! — еле слышно прошептал я на ухо девушке. — Извини, но иначе мы не сможем выполнить то, что требуется, — сказал я чуть громче, но так, чтобы навострившие уши Ведьмы смогли если не разобрать фразу, то прочитать слова по губам. — Прости, Лиэль!

Сейчас я не мог понять по её заледеневшему взгляду, от которого меня пробирал озноб, ни единой эмоции. Разозлилась ли она на меня за то, что я, не посоветовавшись, принял решение за неё, отправив словно торпеду в цель? Безусловно! Можно ли будет как-то урегулировать это недопонимание до того, как мне придётся снять с девушки рабский ошейник? Очень и очень хотелось надеяться на это.

Получить во враги на ровном месте будущую Верховную Ведьму Круга было бы самым идиотским поступком за последнее время, хотя, по правде сказать, остальные тоже не отличались особой разумностью.

С другой стороны, я же понимаю, что подчиняясь приказам и чётко выполняя указания, Лиэль, которая эта, выгодно отличается от себя — той. Именно отсутствием эмоций и малейших колебаний. Только скрупулёзный расчёт, грамотный анализ и оценка своих действий через призму беспристрастности — именно те качества, которые требовались в данный момент.

Не знаю, как Утания, но остальные Ведьмы, среди которых я не заметил ни одной более менее в возрасте, не представляли для девушки ни малейшей опасности. Да и какую опасность они могут представлять для Мастера-Охотника в одиночку расправлявшегося с более опытными и серьёзными противниками?

Когда Утания, убедившись в отсутствии подвоха с моей стороны, подошла к девушке, нервы были натянуты, словно струна, вот-вот готовая порваться. Стоило огромных усилий сдержаться, чтобы не натворить глупостей в тот момент, когда Ведьма бесцеремонно взяла Лиэль за подбородок и начала вертеть, словно выбирала на залаурском рынке породистую кобылу.

 — Я спросила: тебе обидно, когда тебя одёргивают в шаге от заветной цели? — прозвучал недовольный голос Утании. — Прикажи ей ответить! — повернулась она ко мне, а я с пугающей ясностью понял, что оказался прав в своих предположениях.

Ведьма явно не собиралась оставлять нас в живых.

«Значит, мы сейчас всё делаем правильно!».

— Лиэль, будь добра ответь, пожалуйста, на её вопрос, — кивнул я, внутренне подобравшись, готовый действовать, как только начнётся заваруха.

— Мне совершенно не обидно, когда меня одёргивают в шаге от заветной цели, — бесстрастно произесла Лиэль, смотря в одну точку перед собой. — Хотя вам, Утания, лучше знать ответ на этот вопрос.

Фраза послужила спусковым крючком.

Когда слово сказано, все окружающие внезапно понимают, к чему всё это время шло. И единственным оставшимся важнейшим параметром остаётся лишь это самое время, которое всегда замедляет свой ход, будто подчёркивая неспособность обратить себя вспять и попытаться отыграть сказанное.