Этого не простит никто: ни Тёмная, ни, тем более, — Светлая Фракция.

Возражать Миардель он не стал, хоть и осознавал всю абсурдность приказа. Божественная дура явно не понимала, что достаточно кому-то собрать три-четыре крупных формирования, на подобие, как удалось собрать ему, и напасть одновременно на два любых её храма — один из них обязательно падёт в первые же сутки.

«Да какие сутки? В первые же несколько часов! Баба никогда не поймёт суть войны, — злорадно подумал Борзун, всматриваясь в то, что сейчас творилось у входа в Дон-Мор. — Будь она трижды Богиней!».

С жадным предвкушением Эмиссар наблюдал, как около главного ведьминского гнезда шла ожесточённая битва. Было непонятно, кто там сцепился, но и беспокоиться по этому поводу он не собирался. Сейчас для него врагами были абсолютно все. Плевать, кому вспарывать брюхо, ведь любая смерть разумного — это его жизнь, его сила Эмиссара! А уж если его в это время ещё и будут проклинать — отбирать чужую жизнь становилось гораздо приятнее и слаще.

Ненависть — то, что вело его. Чистая незамутнённая ненависть к тем, кто смеет становиться на их пути, ненависть к Ведьмам, ненависть к Миардель, которая превратила его посмертие в жизнь, а потом эту жизнь сделала болью! И даже ненависть к самому себе за то, что он вынужден сейчас совершать.

Жалости в его душе была выжжена уже давно. Только сначала он успокаивал себя, что действует на благо Богини, во имя добра тех прихожан, которым благоволит Миардель. Но он уже понимал, что нет, и никогда не было, никакого благоволения. Были только интересы Миардель. И если ей для чего-то понадобится уничтожить целый народ, поклоняющийся ей — она без колебаний это сделает.

Божественный портал исторгнул всю орду Наказующих за несколько миль от Дон-Мора — на единственном, а поэтому — главном тракте, который, проходя через несколько деревень, следовал к логову Ведьм.

Так решил сам Борзун, быстро просчитав, где взять недостающей силы. И уж коль ему доверили командование всем этим сбродом, то слово Эмиссара на период этой кампании стало нерушимым для каждого, кроме, разумеется, самой Миардель, которая и не подумала вмешиваться.

Она и не вмешается, так как даже одна жертва, во Имя Её — бесценна. А если их несколько? Десятки? Сотни? Когда Боги развязывают войны, погибают не разумные. Погибают целые миры… Когда Боги, упоённые безумием и безграничной властью, стирают с лица земли горы, что им до тех, кто копошится внизу?

Первое поселение, Капицы, кажется так оно называлось, Наказующие прошли, даже не сбавив шага. Прошли, как остро отточенный нож проходит сквозь жёлтый кусок масла на разделочной доске.

Все, кто имел несчастье попадаться на их пути, отправлялись прямиком во тьму, к Танатосу. Без жалости, без раздумий, без колебаний… Те, кто уже умели держать оружие, те, кто только учился, вовсе безоружные: женщины, старики, дети… Пощады не заслуживал никто!

Все они должны сейчас служить только одной цели. И цель эта — умереть во славу Её, отдав Борзуну всю жизненную силу, весь страх, всю их ненависть и злобу к своим палачам. Их целью было первыми правильно сдохнуть в развязанной Эмиссаром войне.

О да, он прекрасно понимал, что это всё означало. Понимал то, о чём ещё не знал остальной мир, хотя с каждой минутой, с каждой пройденной милей, отделяющей их от главной цели, наверное, каждый сообразил бы, что сейчас происходило, знай он о происходящем то, что ведомо Эмиссару.

Взять под контроль алтарь Дон-Мора, означало только то, что Миардель в открытую решила атаковать Круг Ведьм, а значит — саму Мистик.