Взять под контроль алтарь Дон-Мора, означало только то, что Миардель в открытую решила атаковать Круг Ведьм, а значит — саму Мистик. Иные войны дольше объявляли, чем вспыхнула та, честь начать которую выпала Борзуну.

Разумеется, инициатором была сама Миардель, затеяв всё гораздо раньше. Эмиссар был уверен, что это произошло задолго до него. С хитрой суки станется вынашивать планы десятилетиями, если не веками. Что-что, а ждать Миардель умела, этого не отнять.

Почему Богиня решила, что сейчас её затея должна увенчаться успехом?

Да потому, что именно сейчас Круг слаб, как не был за последнюю сотню лет. И более подходящего момента, пока новоявленная Верховная ещё не вошла в полную силу, может и не случиться. Именно поэтому действовать нужно было быстро, безжалостно и не ослабляя натиска.

Круг Ведьм сегодня должен быть стёрт с лица этого мира, а все ростки ведьминского семени вырваны с корнем, растоптаны и сожжены в очищающем пламени его ненависти.

Последнее поселение на их пути встречало Наказующих тишиной.

— Похоже, их кто-то предупредил, — скрипнул зубами командир одного из разведывательных отрядов. Все всегда звали его Лютым, а он — охотно откликался на это прозвище, давно похоронив своё настоящее имя.

Лютый был одним из немногих, с кем Борзун мог посоветоваться, поскольку пожилой монах явно знал толк в войне. Облачённый в лёгкий доспех из сыромятной кожи, густо усеянной металлическими заклёпками, вооружённый, помимо Магии Льда, огромным цвайхендером, который небрежно носил на плече, Наказующий с таким фанатичным запалом внимал словам Борзуна, что тому порой казалось, что он служил лично ему, а не Миардель. — Прикажете послать несколько отрядов вдогонку? Уверен, они не могли уйти далеко. С домашним скотом быстро не побегаешь, — оскалился он.

И действительно, оказалось так, как и предположил Лютый. Поселяне увели с собой только живность, ничего не тронув из скарба и утвари, что подтвердили разведчики, успев наскоро обшарить несколько домов.

— Пусть бегут, — равнодушно ответил Борзун. — Когда Дон-Мор будет полыхать, им некуда будет возвращаться. А когда мы разберёмся с Ведьмами, они пожалеют, что не подохли раньше. Передай командирам, чтобы не растягивались. Мы практически у цели.

— Во славу Её! — грохнул перчаткой в грудь Лютый, понимающе прищурившись, когда Борзун лишь поморщился, не ответив на приветствие.

— Боги — лишь отражение нас, — снизошёл до ответа Эмиссар. — И кем бы они были, если бы не было поклоняющихся им разумных? В чью тогда славу совершалось бы то, что мы сейчас делаем?

— Но это Боги, — было видно, что слова Борзуна заставили Лютого задуматься. — Они всесильны!

— Ты тоже всесилен у себя в доме, — презрительно хмыкнул бывший разбойник. — Большой, сильный, умелый, знаешь с какого конца держать оружие, спокойно дышишь во всю грудь и никого не боишься под защитой родных стен. А что будет, если тебя лишить воздуха? Не стен, не клинка, не боевых товарищей рядом. Молчишь? Вот то-то и оно. Без воздуха ты умрёшь прежде, чем сердце ударит сотню раз. Потом оно остановится. А тебя через несколько лет забудут!

— Получается, что мы — воздух?

— Нет, мы — не воздух, — поморщился Борзун. — Воздух — это вот они, — указал он пальцем на нескольких монахов, бредущих по тракту, экипировка на которых болталась, словно была снята с чужого плеча. Сразу становилось понятно, что тяжелее свиного окорока эти пентюхи в жизни не держали в руках. — А вот мы с тобой — ветер. Мы — ураган, который может милостиво обойти стороной, а может безжалостно разметать всё на своём пути. И сейчас нам нужно сделать именно это! Разметать! Разнести Дон-Мор в пыль!

Впереди было лишь одно незначительное препятствие, которое мешало им добраться до сердца Круга Ведьм — разумные, так не вовремя затеявшие свару на их пути! Наказующие уже вышли на свои позиции.