— Ты! — палец Шарди уткнулся в одного из гномов. — Давай дуй стрелой в наше расположение. Скажи Борди, пусть строит бойцов по тревоге, если он этого ещё не начал делать! Ну? — поторопил гном подчинённого, видя, что тот даже не соизволил почесаться.

— Как… это? Стрелой… Я!?

Слегка осоловевшие глаза и лиловый нос гнома, напополам с детским изумлением на лице, выглядели настолько забавными, что я еле подавил рвущийся наружу смешок.

— Дык…, — коротышка сначала вытаращился на Шарди, затем перевёл жалобный взгляд на кружку с нетронутым элем, — Дык…это, — потом снова на Шарди. — Дык, а чего я? — «завёлся» в конце концов он. — У нас… вон… увольнительная. Это…имеется… — он начал шарить по карманам, видимо, надеясь там разыскать эту самую увольнительную, которая волшебным образом отменяет все приказы командира в условиях боевой тревоги.

Попытка не увенчалась успехом, но гнома это ни капли не смутило. Взяв кружку со стола, он в несколько глотков опустошил посудину, торопливо вытер рукавом усы и с самым торжественным видом пообещал остолбеневшему от такого свинства Шарди:

— Щас!

Сформулировать более сложную словесную конструкцию гном явно затруднялся. Когда неторопливая проверка содержимого карманов началась по второму кругу, лицо Шарди уже шло красными пятнами.

— Да я вас!!! — громыхнувший голос Шарди, от которого за соседним столиком в испуге проснулся один из завсегдатаев и сейчас судорожно соображал, куда бежать, явно не сулил его подчинённым Шарди ничего хорошего. — Смир-р-р-на!!! Имя, боец!

Ну не знаю, если бы у меня таким тоном спросили имя, я бы тоже растерялся, как этот бедолага.

— Чьё? — икнул гном, с тревогой посмотрев на Шарди.

Рёв командира услышало пол-Дон-Мора, поскольку, с такими голосовыми данными, никакого тревожного колокола не нужно было. Слушая, как Шарди кроет своих бойцов, даже зауважал его немного..

— Пять секунд, бойцы! — наконец, выдохся Шарди. — И чтоб через пять секунд никого из вас здесь не наблюдалось, тролльи отрыжки! Вон отсюда, я сказал!!! — гномов-гуляк сдуло в направлении выхода. Не забыли они и про своего товарища, получившего в лоб кружкой. Взвалив бесчувственного гнома на плечо самому трезвому из них, они качаясь потянулись к дверям.

— Наверное, они в бою хороши, да? — наблюдая, как бравые парни с проклятьями пытаются вписаться в дверной проём, несколько раз зацепив головой товарища левый край дверной коробки, я снова рассмеялся. — Тяжело алкашами рулить?

— А ты!? — резко повернулся ко мне Шарди с бешеными глазами. — Ты вообще это…!

— А что я? — удивился я. — Смотрю, это у вас традиция в «хирде» такая — невразумительно мычать и сыпать глубокомысленными фразами, типа: «Я это, того самого»? Тут тебе совсем не здесь, Шарди! — не без удовольствия поддел я гнома, наблюдая, как трясутся от злости косички на его ухоженной бороде. И как вы только понимаете друг друга с такой паршивой коммуникацией? Гномы, одним словом, — отмахнулся я.

— Да что б ты вообще знал, «головёшка»? — возмутился гном, широко раскрывая глаза, отчего они, казалось, сейчас выпадут и покатятся по грязному полу таверны. — Тебя вообще волновать не должно, что происходит у нас в «хирде». Ты меня понял?

— Так меня и не волнует, — пожал плечами я, проигнорировав обидное обращение. — Проблемы вашего «хирда» в моей системе ценностей занимают место, как раз между миграцией гоблинов-альбиносов в джунглях Масархуда и вашим вшивым Гарионом, который, как ты помнишь, сейчас вращается по срамной резьбе влево, доставляя огру приятные мгновения.