Энгель ждал, слушая внимательно, как никогда в жизни.

– Ты воспользовался моим именем, – продолжал Ровито. – Ты использовал свои связи со мной. Ты заявлялся к предпринимателям, честным дельцам вроде этого Роуза, и ставил их на уши. «Я – Эл Энгель, – говорил ты. – Я работаю с Ником Ровито, вы его знаете. Либо вы заплатите мне, либо я устрою так, что у вас начнутся неприятности. Профсоюзные склоки. Рэкет. Трения с полицией. И все такое прочее». Так ты говорил им, ты, грязный подонок! Ты занялся вымогательством под прикрытием организации.

– Не было этого, – Энгель покачал головой. Он знал, насколько серьезно наказывалась попытка воспользоваться мощью организации в личных целях. Более тяжкого проступка и представить было нельзя – ну, разве что, покушение на самого Ника Ровито. Организации не выжить, если каждый ее член пожелает стать боссом или начнет ее именем устраивать личные дела. Того, в чем его обвинили, было достаточно, чтобы потихоньку расшибить ему башку, и у Энгеля затряслись руки.

– Я велел привезти тебя вовсе не для того, чтобы выслушивать ложь, – сказал Ник Ровито.

– Мне и в голову не приходило такое, – ответил Энгель. – И в голову не приходило. И я никогда не встречался с этим парнем, Роузом.

Ник Ровито покачал головой.

– Так с чего бы ему утверждать обратное? Почему он указал на тебя? Если ты с ним не встречался, если он не знаком с тобой, то зачем он это сделал?

– Не знаю. Я всегда был верен тебе, на все сто процентов. Придет время, и ты узнаешь об этом.

Лис расхохотался, а Гиттель сделал жест, будто играл на скрипке.

– Я честен до конца, – сказал Энгель. – За мной следит Каллагэн, ему хочется знать, что со мной стало, и он поднимет шум. Ник Ровито ухмыльнулся и покачал головой.

– Убийцы никого не интересуют. Полиция не станет искать того, кто принял убийцу. А на тебе с вечера висит мокрое дело.

– На мне?

– Вечером ты застрелил одного подонка. В Джерси, в тот момент, когда он выходил из кегельбана. Ты застрелил его и, убегая, выбросил пистолет. Он уже в полиции, и на нем будут обнаружены твои отпечатки пальцев. Энгелю начинало казаться, что все это происходит во сне. – Мои отпечатки?

– Возможно, ты сочтешь меня барахольщиком, – продолжал Ник Ровито, – но я никогда ничего не выбрасываю. Помнишь пистолет, из которого ты пальнул в Коннели?

– Так он у тебя?

– Прекрасный набор отпечатков, сохраненных свеженькими в холодильнике. С утра Каллагэн начнет разыскивать тебя по подозрению в убийстве. Завтра к вечеру он найдет твой труп Ни свидетелей, ни допросов, ни доказательств. И не нужно тратить ни времени, ни денег на судебное разбирательство Он умоет руки и займется чем‑нибудь другим И он был прав. Энгель тряхнул головой, стараясь отогнать эту мысль, пытаясь не думать о том, что произошло в последние полчаса и чему еще было суждено случиться, но у него ничего не вышло.

Ник Ровито одарил его издевательской ухмылкой.

– Прощай, подонок, – сказал он. – Прощай, ублюдок, дешевка хренова.

– Ник...

– Убрать его!

Геттель и Лис подошли к нему и схватили за руки чуть выше локтей, крепко сжав пальцы – тем самым приемом, которым и он пользовался несчетное число раз.