— О, — злорадно отозвался я, — тут вы, сударыня, явно переоцениваете благородство своего сообщества. За убийство Абдуллы, даже, быть может, Ряжского, вы бы скорее всего впрямь избежали ответственности; но убить офицера из своего же, как вы изволили выразиться, сообщества — это уж слишком! А судить вам, вправду, едва ли станут. Просто приключится с вами какой-нибудь несчастный случай; и отчего-то не думаю, что кончина ваша будет слишком уж легкой.

На миг на лице ее отобразился испуг, но она тут же взяла себя в руки и сказала:

— Ну, это мы еще поглядим.

— Надеетесь ускользнуть, сударыня, пока ваши не нагрянули сюда? Должен вас разочаровать. Я имею сообщение, что завал ликвидирован и через считанные минуты ваши будут уже здесь… Да вот они и уже…

Действительно, в этот самый момент я услышал, как распахнулась дверь нашего пансионата и по коридору загремели сапоги.

— Неужто спасены?! — воскликнул Шумский. — Vive la liberté!

Все повскакали с мест.

За суматохой все отвлеклись от злодейки. И тут я вдруг увидел, как жизнь стремительно уходит у нее из глаз.

— Какая красота!.. — прошептала она, и красавица-ракушка вывалилась у нее из руки.

Клеопатра избрала для себя такую же смерть, как и ее излюбленная египетская царица.

– —

В следующую минуту в залу вшагнул офицер и отдал всем честь:

— Разрешите представиться! Ротмистр Бурмасов!

Позади него виднелись солдаты с винтовками.

— Господи! — воскликнула Евгеньева. — Так мы можем завтра покинуть пансионат?

— Не думаю, — отозвался ротмистр. — Через ущелье был сооружен временный мост, и он рухнул после проезда нашего автó. Полагаю, потребуется еще день-другой для восстановления. Позвольте покуда расположить здесь, в отеле, солдат.

— Да, кивнула хозяйка, — имеется шесть свободных нумеров во втором этаже.

— Мерси, сударыня. — И тут вдруг ротмистр взглянул на мертвую Клеопатру; лицо ее теперь было искажено тою же мукой, что и у ее жертв. — Господи, — проговорил он, — да она же, кажется!..

— Да, — сказал я, — мертва. Тут где-то поблизости злодействует змея, она за эти дни убила уже нескольких человек.

Никто из присутствующих не стал изобличать меня во лжи.

— Свят, свят! — перекрестился ротмистр и приказал солдатам: — Искать гадину!

Опять загрохотали сапоги. За окном заколыхался свет фонаря — видимо, кто-то из солдат искал гадину и там.

Минут через десять один солдат вернулся, на штыке у него болталась мертвая небольшая гадючка.

— Вот, — сказал он, — едва настиг гадину во дворе. Чай, больше никого не ужалит.

— Право, — удивилась Амалия Фридриховна, — никогда не знала, что у меня во дворе водятся ядовитые змеи.

Я же пригляделся к змейке, висевшей на штыке, и узнал в ней совершенно безопасного, не ядовитого ужа. И подумал: «Безвинно погибшая тварь, сколько злодейских убийств на тебя теперь спишется!»

— Благодарю, офицер, — добавила княгиня, — вы дважды наш спаситель… Да вы располагайтесь с дороги. Дуня, приготовь для господина офицера четырнадцатый нумер… Идите, Дуня вас проводит, господин офицер.

— Пардон, сударыня, — отозвался он, — я сперва должен… — И обратился к залу: — Кто из вас, господа, ротмистр Сипяго?

— Скончался от укуса змеи, — ответил я.