«Гаси», — скомандовал Динамит гранатомётчику.

Тот вскинул на плечо трубу РПГ. Грохнуло, следом раздался характерный хлопок переходящей на гиперзвук реактивной гранаты и автоматическая огневая точка, способная серьёзно осложнить репликантам жизнь, прекратила своё существование.

«Кайман, работай!».

По этой команде сапёр скинул вьюк системы дистанционного разминирования. Откатившись в сторону, Кайман дёрнул спусковой трос и ракета с прикреплённым рукавом, заполненным взрывчаткой, перелетела через минное поле.

Ощутимо грохнуло, когда вместе с взрывчаткой в рукаве сдетонировали спрятанные в земле мины.

По указанию репликантов артиллеристы прекратили огонь

«Работаем!» — Динамит вскочил на ноги и первым кинулся в проделанный проход. Отделение — за ним.

За их спинами взметнулись облака разрывов — вновь ожила вражеская миномётная батарея. Во время артобстрела миномёты молчали, чтобы не обнаружить своих позиций, а теперь торопились наверстать упущенное, обрабатывая точку, где запеленговали работу корректировщика.

Отделение Динамита ворвалось на территорию опорника и приступило к работе. Именно так репликанты воспринимали войну — как тяжёлую, грязную, неблагодарную работу.

Оставив гранатометчика с прикрывающим его стрелком выбивать огневые точки, Динамит повёл остатки отделения в подземелья. Не ожидавшие удара в спину неповоротливые киборги, стиснутые в тесных коридорах, превратились в лёгкую добычу.

Зачистку завершили в считанные минуты. Когда затихло эхо последнего выстрела, Динамит огляделся.

В отделени Стилета не пострадали лишь двое — остальные получили ранения различной степени тяжести. Самому Стилету взрывом оторвало ноги и теперь он, накачанный препаратами, сидел у стены, таращась в потолок помутневшими глазами.

Динамит снял шлем и подошёл к нему.

— Сразу так нельзя было сделать? — спросил Динамит. — Пойти на штурм как положено — с поддержкой, авиацию вызвать, проход в минном поле проделать, выбить огневые точки?

— Тогда… — Стилет облизал пересохшие губы, — …они успели бы убить заложников.

— Заложников, — эхом повторил Динамит.

Ему стало интересно: что же такого в этих «помойках», раз Стилет без колебаний повёл свою группу в самоубийственную атаку? Что в них особенного, в идиллийцах этих?

Оставив Стилета на попечении отрядного медика, Динамит пошёл по коридору к комнате, вокруг которой и разыгралась основная часть боя.

Ещё на подходе репликант ощутил странное, никогда ранее не испытанное чувство. Хотелось бежать, плакать, прятаться, закрыть глаза и представить, что мир вокруг куда-то исчез. Ошеломлённому Динамиту потребовалось несколько секунд, чтобы понять — это страх. Чужой страх. Эмпатия, о которой говорили на инструктаже.

Новое ощущение шокировало сержанта и Динамит потратил добрых полминуты, чтобы осознать чуждое воздействие и прийти в себя.

Толкнув изуродованную вмятинами от пуль бронированную створку двери, он оглядел «помоек», из-за которых его братья рисковали жизнями.

Теперь страх Динамит ещё и обонял. Но этот запах был ему знаком и даже нравился, напоминая о тех, с кем репликант расправился во время бунта. Холёные «помойки» из руководства корпорации выли и визжали, умоляя сохранить их никчемные жизни. Они, всегда считавшие его, Динамита, и его братьев просто вещами. Оружием, лишённым своей воли и желаний. Если следовать этой концепции — в некотором роде корпораты покончили с собой, убитые собственным оружием.

Динамиту доводилось слышать об иронии. Это изобретение «помоек» пришлось ему по вкусу.

Сержант ухмыльнулся приятным мыслям и оглядел перепуганных идиллийцев.