– Как же тебя зовут?

– Шоео. Я – последний из породы скользящих шоео.

– Бедный Шоео! Здесь тоже запахло смертью.

– Да, – печально отозвался Шоео. – И волшебников тут нет.

Наступило молчание, нарушаемое лишь рокотом воды да жужжанием все прибывающих светляков. Зверек дышал бесшумно.

– Скажи, малыш, – прошептала она с едва затеплившейся надеждой, – острые ли у тебя зубы?

– Я грызу орехи, – облизнувшись при сладком воспоминании, отвечал Шоео.

– Тогда мы еще можем подумать о спасении. Видишь эту веревку? Перегрызи ее!

Шоео, не перебирая лапками, на брюшке скользнул вверх и вцепился зубами в тонкий золотистый шнур. Рванул – с ходу не получилось. Мелко дрожа, принялся вгрызаться в неподдающееся вервие. У принцессы мелькнула в голове леденящая мысль, что оно укреплено каким‑нибудь заклятием.

– Шоео, постарайся, другой возможности у нас нет…

Он переменил позу, вцепившись задними лапками в тугой жгут и помогая себе коготками передних. Что‑то тоненько зазвенело, точно порвалась струна, и дышать стало немного легче.

– Получается?

– Да, только медленно, – тяжело дыша, отвечал Шоео. – И вот еще: если я догрызу все до конца, у меня сотрутся зубы и я умру от голода.

– Не бойся, малыш, мы что‑нибудь придумаем! Только перегрызи веревку, а там…

Лопнула еще одна невидимая струнка.

– Больно… – прошептал зверек.

– Шоео, я прошу не о себе – если меня не будет в живых, скорее всего, погибнет и мой маленький сын. Я буду последней в своем роду, Шоео…

Зверек выгнулся дугой, теперь он дышал не бесшумно, а с остервенением так рвут на клочки смертельного врага. Трудно было представить, что прелестный невесомый в своей пушистости зверек способен на такую ярость.

Тоненько тенькали рвущиеся золотые нити. Клуб дыма ворвался в верхнюю часть башни, светляки разом спикировали вниз и теперь мельтешили где‑то над самой водой. Сразу стало темнее.

– Шоео, если ты не поторопишься, мы просто задохнемся!

Разом лопнуло еще несколько нитей, и мона Сэниа, закусив губы, рванулась изо всех сил. Зверек с писком упал обратно ей на колени, истончившийся шнур врезался в тело – и лопнул. Не давая себе ни секунды на то, чтобы хоть немножко размять затекшие руки, она выхватила из‑за пояса кинжал и начала пилить путы на ногах. Только сейчас она поняла, каким же мучением было ее освобождение для крошечного создания! Еще немного усилий… Все. Ноги тоже были свободны. Теперь – как повезет. Если и трубы, по которым утекает отсюда вода, покрыты хотя бы тонким слоем позолоты – это конец. Но если золото только на внутренней стороне башни, то надежда оставалась. Слабенькая, по все же. Она скинула плащ, сунула притихшего Шоео за пазуху и, набрав побольше смрадного, прогорклого воздуха, бросилась вниз, сквозь мерцающее облачко светляков.

Вода приняла ее почти без всплеска и сразу потащила куда‑то вправо, не давая погрузиться на самое дно. Там уже не было канала – только узкое жерло тоннеля, в которое ее втянуло, как еловую шишку. Выбросив руки вперед, она сильным толчком послала свое тело как можно дальше от непроходимой для нее башни. Бессознательно подлаживаясь в такт ударам сердца, она отсчитывала гребки: раз… два… три… четыре… пять – через ничто.