Он двинулся вперед, осторожно ступая по шероховатому камню. Прямо перед ним было что‑то вроде пруда, заполненного черной тусклой массой; белые снежные берега четко ограничивали чудовищный блин метров шестидесяти в поперечнике, огни, рассыпаемые щедрым светочем, он не отражал. Юрг включил фонарь и направил его на асфальтовую поверхность – та дернулась, точно потревоженная звериная шкура, тревожно запульсировала и вдруг взмыла вверх с непредставимой легкостью, слегка сжимаясь по окружности. Теперь блин висел над своим лежбищем пластом густого тумана не более метра толщиной, и белесые пятна бегали по его краю. Постепенно этот край начал стягиваться в одно место, точно напротив замершего в неподвижности Юрга, и светлые точки сложились в рисунок уродливого толстогубого лица.

Нарисованный рот распахнулся, из щели дохнуло потоком ледяных кристалликов.

– Зверь или человек? – слегка подвывая, вопросил дэв.

– Человек! – Юрг перевел усилитель звука на полную мощность, дабы заранее внушить к себе уважение.

Глаза на изображении лица расширились, так что теперь занимали всю верхнюю половину дэвской морды. Вероятно, это означало крайнюю степень удивления.

– Тогда скажи, человек, одетый в шкуру серебряного зверя… Скажи: что есть белое посреди красного?

– Папа Римский среди своих кардиналов. – Командор не медлил ни доли секунды. – Услыхал? Ну и вали отсюда.

– Так поговорить хочется… – жалобно проблеял дэв.

– Это всегда пожалуйста! Только теперь вопросы буду задавать я, договорились?

Дэв засопел, наливаясь красным свечением – или это были отблески разбушевавшегося вулкана? Надо было ковать, пока горячо.

– Где источник живой воды?

Ты задаешь вопрос, на который сам не знаешь ответа! – возмутился дэв.

– А ты со своими загадками? Ты что, знаешь, кто такой Папа Римский?

– Не‑ет, – недоуменно протянул дэв.

– Насколько я понимаю, первый раунд ты проиграл – произнес запретное слово. Гони проигрыш, показывай, где источник! А потом, если пожелаешь, продолжим беседу на высоком дипломатическом уровне.

Темная студенистая оладья затрепетала по краям, точно скат, зашевеливший плавниками. И без того не пленяющее красотой лицо уродливо исказилось, растягиваясь по диагонали.

– Не могууу! – проревел дэв. – С одной стороны, я сотворен для того, чтобы хранить источник, а не отдавать его первому встречному, а с другой это ж муки адовы, терпеть ночь за ночью, разговаривая только с самим собой!

– Ты же дэв всемогущий, ты на любое чудо способен, – ехидно заметил Юрг. – Ну что тебе стоит – если две твои стороны не способны прийти к согласию, то возьми и разорвись пополам; полблина пусть хранит свой волшебный завет, а со второй мы поболтаем всласть… После того как я наберу воды, естественно.

Гигантское круглое одеяло качнулось вверх и вниз, словно индийская пупка, так что резкий порыв ветра сбил Юрга с ног. Он мгновенно включил вакуумные присоски, чтобы не скатиться в какую‑нибудь трещину. Воздушные удары участились, но и стали слабее – скудоумный дэв толчками набирал высоту.

Юрг отключил держатели, подполз к краю выемки, в которой гнездился дэв, неглубоко, примерно полтора человеческих роста. Спрыгнул.