– Так. Где искомая вода?

– Ключей обычно восемь, но иногда один‑два подмерзают. Они между горами.

– Ну, это, по‑видимому, немалое пространство.

– А ты не ошибешься, командор Юрг. Чтобы ключи не замерзали, их греет своим телом Скудоумный дэв.

– Опасен?

– Кому как. Он загадывает загадки. Бессмысленные, потому что сам не знает на них ответа. Ты можешь сказать все, что угодно, только не произноси слова «да» и «нет».

– «Да» и «нет» не говорить, губки бантиком не строить… – пробормотал Юрг. – Нет, нет, ничего. Есть на нашей земле такая детская игра. Но я прилетел не играть. Если ты собираешься покончить со мной таким примитивным способом…

– Мне ведено научить тебя действовать. Сейчас я натаскиваю тебя на дэва.

– Выбирай выражения! Итак, дэв – это, вероятно, чудовище. Ты его видел?

– Дважды, но это ничего не значит. Он меняет свой вид. От скуки. И придумывает, чем бы ошарашить очередного посетителя.

– Зачем? Если его загадки не имеют ответов, то, выходит, обречены все.

– Дэв не любит трусов. И дураков. Если ты слишком долго будешь чесать в затылке или сразу ляпнешь: «Нет, не вразумлен», – он тебя попросту задавит своей тушей.

– Что‑то вроде защиты от дурака?

– Это ты здорово подметил, командор Юрг!

Юрг опомнился и потряс головой. Если бы не все, что предшествовало этому полету, он сейчас мог бы поручиться, что там, в темноте, сидит какой‑то милый парень из космодромной обслуги, во время ночных дежурств начитавшийся «Тысячи и одной ночи».

– Далеко еще? – спросил он только для того, чтобы еще раз услышать эту на редкость привычную, ничем не примечательную русскую речь. С одной оговоркой – из уст инопланетного туземца.

– Уже снижаемся. – Шоео снова запищал. – Если будешь возвращаться, стукни три раза, а то я тебя выпущу и сразу затворюсь, там снаружи‑то студено. На тебе шкурка не больно тонка?

– Сгодится, проверена. Еще указания будут?

– Сейчас… – Под днище что‑то глухо поддало, заскрипело. – Слава светящему, не на хрусталь сели, на камень. Теперь так: бери эту крысу. Нож имеется?

– Зачем?

– А как живой источник угадаешь? Отрубишь зверю голову, потом будешь поочередно во всех ключах, приложивши к тулову, водой кропить. Где прирастет – там вода живая.

Да. Вот теперь это не был свой парень с космодрома.

– Так, – сказал он, – держи пушистика на руках, чтобы не замерз, и ответишь за каждый волосок. Слыхал ведь – последний он в своем роду. Бывай.

– Но как же…

– А дэв на что?

Он замкнул створки лицевого щитка и включил подачу кислорода. Проверил на поясе мягкий контейнер для воды и небольшой джасперянский десинтор, оставшийся у него со времен последнего боя на Звездной Пристани. Гулко стукнул перчаткой в заднюю дверцу. Та послушно развернулась лепестками наружу, так что образовалась не очень‑то широкая дыра. Он ловко ввернул в нее свое тело – и очутился свидетелем зрелища такой возвышенной, хотя и не лишенной мрачноватости красоты, что у него никогда не повернулся бы язык назвать это сказочное место Адом.

Прямо перед ним, километрах в трех, плевался сгустками пламени небольшой конусообразный вулкан, стройностью своих пропорций наводящий на мысль о золотом сечении. Каждые десять‑двенадцать секунд с небольшим уклоном назад вырывался сноп искр, ослепительных до белизны. Все это отражалось в ледовых натеках, покрывающих игольчатые пики трех непомерно высоких гор, обступивших вулкан призрачным караулом.