– Царевна Будур, так и быть, прежде всего приведет тебя в божеский вид, примирительно проговорила девушка, – а уж потом самостоятельно распорядится своей судьбой.

Но до последнего дело не дошло – прямо в подол белого ковра, преобразованного в плащ посредством дырки для головы, шлепнулся румяный окорок, и тут же в трех шагах от всей этой горы яств появилась мона Сэниа с Лронгом за руку.

– Ну будет тебе, будет, – говорил растроганный Рахихорд в полной уверенности, что все эти разносолы – плоды сибилловых заклинаний. – Мне теперь и малого куска довольно, отвык…

При виде появившихся прямо из воздуха воинов он поперхнулся и замолк.

– Твой талисман, – сказал Травяной Рыцарь, протягивая шаману сухого крабика, залитого прозрачной смолой.

– Видать, пригодился?

– Еще как! Целую корзину двойных лепешек напекли, сам видишь. А пока хлопотали, я выспрашивал, а принцесса, невидимым заговором обереженная, слушала.

Мона Сэниа присела возле полной корзины, машинально отломила кусочек пирога. Остальные дружинники сочли это за приглашение к столу и тоже расположились вокруг старцев. Творенья тихрианских кулинаров были оценены по достоинству, и только принцесса крошила свой кусок истончившимися нервными пальцами.

– Приказ о белом ребенке действительно был, – проговорила она через силу. – Примерно месяц тому назад. Так что к Юхани он никакого отношения не имеет.

– Еще как имеет, – возразила Таира. – Он ведь не отменен. Скорее всего, кто‑то уже нашел твоего, малыша, и теперь Ю‑ю или у князя, или по дороге к нему. Надо ждать. Кстати, дедуля, ты обещал поторопить события!

Шаман недовольно фыркнул, утерся жирной лапой, по поднялся беспрекословно.

– Уедини сибилло! – сурово приказал он принцессе. – Сибилло камлать сподобится.

Мона Сэниа удивленно глянула на Таиру, по та кивнула, и шаман без лишних расспросов был препровожден в командорский шатер.

– Может, он действительно как‑то подгонит моего желтого попугайчика, ответила девушка на немой вопрос принцессы. – Во всяком случае, я осталась без носового платка. Пал жертвой элементарного взяточничества. А кстати, и обо всем остальном: я как‑то не подумала, что солицеволосой диве не очень‑то подходят застиранные портки. Там, где колбасу брали, какой‑нибудь юбчонки не завалялось?

– Солнцезаконники как раз обоз снаряжают, там полно алых шелков да тафты… Для сибиллы, как и для Вечной Чернавки, ни в чем отказа не будет, заверил ее Лронг.

– Терпеть не могу красное! Благородные рыцари, во что у вас наряжаются девочки из приличной семьи?

Рахихорд засмеялся:

– Ты все равно не сойдешь за тихрианку, светлячок. Во всяком случае, как только раскроешь свой рот. А для злато‑косой князевой избранницы лучшим покрывалом были бы ее волосы. Попроси сибилло, оно мигом отрастит их тебе до самой земли.

– Ну спасибо за совет – расчесывай их потом каждое утро по полтора часа! И потом, это будет не оригинально: в собственные волосы одевались и леди Годива, и святая Инесса. Обе, кстати, плохо кончили. Если существовали.

– А по‑моему, лучше всего в купальнике! – сорвалось с языка у простодушного Пы.

Все невольно посмотрели на Скюза – за такую реплику ведь и по шее схлопотать недолго. Но юноша сидел не подымая головы. После своей оплошности с крэгами он хотя и получил формальное прощение от принцессы, но буквально не находил себе места, стараясь отыскать хоть какой‑нибудь способ загладить свою вину.

– А я, – почтительно склонился перед принцессой Лронг, – прошу у тебя защиты для моего отца.