Миша так тихо вошел в комнату, что Ромка не услышал его шагов. Он рванулся, попытался вырваться, но хватка у бывшего уголовника была железной.

— Не рыпайся, от меня не уйдешь, — зло сказал парень.

Дернувшись изо всех сил, Ромка все же выскользнул из его рук и кинулся к двери, но Миша одним прыжком его настиг и схватил за горло.

— Пусти. Я закричу, — превозмогая боль и задыхаясь, прохрипел Ромка.

Миша толкнул его к дивану и неожиданно отпустил.

— Давай, кричи. Так даже лучше. Пусть все убедятся, что ты вор.

— Что? — Ромка поперхнулся, закашлялся, но не столько от боли, сколько от несказанного возмущения, а чувство страха у него сменилось глубокой обидой. — Это как ты меня назвал?

— Вором. Думаешь, я не понял, что вы тут делаете? От кого-то узнали или кто-то надоумил вас искать здесь тетрадки Леонида Сергеевича, «призрака» какого-то выдумали, а сами же и являетесь этими самыми «призраками». Я ведь видел с вами того маленького очкарика, который сбежал от меня вчера утром. Хотя еще до того догадался, что он — ваш приятель.

Значит, он их вчера все-таки засек у дерева. И зачем они останавливались на улице, почему сразу не пошли домой? Ромка сморщился, ощупал свое горло и попытался подыскать убедительное объяснение.

— Все вовсе не так, — начал он.

— А как? Такая глупая затея: искать тетрадки в саду, только таким недоумкам, как вы, и могла прийти в голову. А ну, покажи руки. — Миша вывернул Ромкину ладонь и ткнул пальцем в огромные водяные мозоли. — Вот они — улики. Сейчас я позову Асю, пускай она сама с тобой разбирается. Нашла с кем связаться!

Ромка вскочил и гордо выпрямился. Глаза его метали громы и молнии. Он помахал пальцем перед носом у Миши, как это делала мама, когда он с Лешкой выводил ее из себя, и запальчиво вскричал:

— Хочешь свалить все с больной головы на здоровую? Не выйдет. Я первый ей расскажу, что ты сидел в тюряге, а когда из нее вышел, тут же кинулся за тетрадками ее деда. Так что «призрак» — это ты сам. Гнулся, как старик, и очки надевал, чтобы тебя никто не вычислил. А мы вычислили, по наколке. И первый в саду начал копаться ты, а мы только продолжили твое дело. Мы не воры, а сыщики, и не недоумки, как тебе кажется. Мы, знаешь, сколько в своей жизни дел распутали, и все они были куда сложнее этого. Можешь с Петром Ивановичем Сапожковым поговорить, бывшим милиционером, его тут все знают и уважают, а мы с ним давно дружим, и он это все подтвердит.

Ромкины слова возымели действие. Миша сел на диван и указал на место рядом с собой.

— Сядь, пожалуйста, не мельтеши.

Ромка послушался и сел, но на всякий случай поодаль. Миша взглянул на него в упор.

— Допустим, я тебе верю. Значит, ты считаешь, что если я сидел в тюрьме, то способен пугать людей по ночам и выискивать чужие секреты? Да я даже не знал о существовании этих тетрадок!

— Я так думаю не потому, что ты сидел в тюрьме, а потому, что ты скрываешь сей факт. А, как говорится, единожды солгавши… Ведь Ася ничего об этом не знает? Или я ошибаюсь?

Миша громко вздохнул.

— Не знает. Но я не могу ей сказать. Не могу — и все тут! Сколько раз уж собирался. Тут Юрка с Жанной, такие благополучные, все у них идет нормально и гладко, Данька самодовольный к Асе подкатывается.