|
Ясно было, она за нами наблюдает, выжидая момента, чтоб напасть. И тут случилось. Что именно, толком не выразишь; но у меня напрочь исчезло ощущение, что мы в опасности. В общем, я проникся такой уверенностью, что лег и заснул, - он прихлебнул воды из бутылки. - Так вот ты не скажешь, в чем тут было дело? - Я как раз побросал в воду жнецы, - ответил Найл. - И зачем ты это сделал? Найл ждал такого вопроса, хотя отвечать на него не сказать чтобы стремился. За прошедшие двое суток он ощутил глубокую неохоту рассуждать о том, что с ним произошло, словно какая-то невидимая сила велела молчать. Вместе с тем сейчас, при разговоре с Симеоном, он почувствовал, что внутренний этот запрет вроде как снимается, и понял, что может изъясняться открыто. Он в деталях описал, как разъярился и начал полосовать лучом по воде (спина похолодела, стоило вспомнить, как близок был к тому, чтобы выстрелить в растение-властителя). Рассказал о внезапном внутреннем побуждении, вняв которому, побросал жнецы в воду, и как повиновался приказу перейти реку. Многое во время рассказа по-новому раскрылось ему самому. Теперь Найл сознавал, что богиня могла уничтожить их в любой момент, едва они приземлились в Дельте, и что пошла на заведомый риск, дав двум вооруженным людям приблизиться чуть ли не вплотную. Но понял и то, что импульс, притянувший его в сердцевину Дельты, одновременно был вызовом самой богини. А вот пытаясь живописать мысленный контакт с растением-властителем, Найл почувствовал, как в душе растет беспомощное отчаяние. При попытке передать утонченный смысл слова давали безнадежный сбой. Симеон слушал не перебивая, и Найл был ему за то благодарен, но все равно чувствовал себя при этом так, будто двигался по скользкой поверхности, поминутно теряя равновесие. - И вот я проснулся, а кругом уже утро, - закончил он. Симеон поглядел в замешательстве. - И это все? - Это все, что у меня... получается объяснить. - Так ты не узнал ничего, что может нам помочь справиться с пауками? Найл приуныл; он-то полагал, что Симеон вник в суть. - Нет. Я же тебе о чем говорю: людям надо научиться с пауками ладить. Симеон мелькнул на него с легкой иронией. - А ты узнал, что нам-то надо делать, если пауки вздумают нас поработить? Найл попытался подыскать слова. В конце концов, выговорил: - Нет. - В таком случае, - произнес Симеон, - мне кажется, мы вернулись туда .откуда начинали, только дела еще хуже. - Это почему? - Потому что у нас больше нет того, что заставляло прислушиваться к нашему голосу. Оставленных в Дельте жнецов теперь уже не вернешь, а жуки к настоящему времени изъяли все остальные. Пауки могут теперь поступить как им вздумается. - Это если жуки согласятся. А жуки не позволят отдать нас в рабство. - У них может не оказаться иного выбора, - он положил руку Найлу на плечо. |
