|
Оно было, по меньшей мере, раза в два выше тех, что встречались до сих пор, а трепещущие листья придавали ему праздничный вид. - Может, остановимся под ним передохнуть?- спросил Милон. Доггинз покачал головой. - Нет. День уже в разгаре, а идти далеко. - Да всего каких-то пять минут! - Времени нет, пойми. - Попить бы я остановился, а рассиживать ни к чему,- сказал Манефон. - Хорошо, тогда давай попьем, - не стал упорствовать Милон. Они остановились и поснимали наплечные мешки. - Ничего себе! - воскликнул вдруг Доггинз. - Что там? - Гляньте, - он указал на землю. Ничего особенного, трава как трава - яркая, изумрудно-зеленая. - Да вы приглядитесь, - настойчиво повторил Доггинз. Он поднял свой мешок, под ним была лысая прогалина. Аккуратным движением он стал опускать его на окружающую траву; едва на зеленый покров упала тень, как трава всколыхнулась и подалась в стороны. Получалось, мешок снова опустился на лысую прогалину. И наоборот, то место, где только что виднелась бурая земля, было опять покрыто травой. - Видели хоть раз что-нибудь подобное? Симеон покачал головой. - Ни разу,- он нагнулся сорвать травинку. Когда на зеленый покров упала тень его руки, окружающая трава плавно оттекла в разные стороны. Поразглядывав сорванную травинку на свету, Симеон смешливо хмыкнул: - Вы только полюбуйтесь. Найл с любопытством заглянул ему через плечо. Низ у травинки раздваивался, переходя в два малюсеньких белых корешка. Стоило ущипнуть невеличку, как корешки зашевелились, будто ножки у насекомого. - Шагающая трава! Найл опустился на колени и ухватил пригоршню травинок; они, понятно, пытались улизнуть, но не хватило проворства. Чувствовалось, как трава силится высвободиться: держа пучок на весу, Найл различал шевеление тысяч белых ножек. Пучок он поместил на грунт посередине тропы, проделанной тысяченожкой; это место, похоже, траву вполне устраивало. Сев на корточки, Найл вгляделся в зеленые стебельки. Корешки сейчас находились в земле. Однако, стоило тени от руки пасть на траву, как они моментально повылезали из грунта и пучок отполз на несколько сантиметров вбок. Найл вытянул одну травинку и надкусил. Вкус необычайно сладкий, стебелек можно было свободно глотать - такой он нежный и сочный. - Представляете,- сказал со смехом Милон,- как скуксится рыло у этой тысяченожки! Силится набить пасть, а на зубах, получается, голимая земля? - Улизнуть от обычного травоядного у них не хватит скорости, - заметил Симеон. - Вот, взгляни, - он повел рукой над травяным покровом. Стебельки, качнувшись, сбились воедино, перекатившись плавней волной. - Тогда почему она движется? - Чтобы уйти из-под солнца, когда зной, и от тени, когда холодно. Очередное проявление безудержной эволюции,- Симеон скудно улыбнулся, не в силах скрыть неподдельного восхищения. |
