|
Забравшись в металлическое одеяние, он, скрестив ноги, сел возле Доггинза, баюкая на сгибе руки жнец. Спать не хотелось, есть тоже; острота положения, похоже, разбередила некий глубинный резерв выносливости. Вечер окончательно остыл в ночь, над северным горизонтом зажглась первая звезда. Найл чутко вслушивался в шум реки, силясь различить среди бега воды всплеск, выдающий присутствие живого существа. Биение сердца унялось, став, в конце концов, таким тихим, что едва и различишь. Найл в очередной раз ошутил себя эдаким пауком, сидящим в центре паутины и чувствующим вибрацию каждой ее нити. Погрузившись в глубинное внутреннее спокойствие, он будто оказывался среди незыблемого, необъятного безмолвия. Вместе с тем было в этой тишине нечто, вызывающее растерянность. Прошло некоторое время, прежде чем Найл уяснил, что именно. За ним перестали наблюдать. С того самого момента, как они высадились в Дельте, Найл ощущал на себе неусыпное бдение. Не то ноющее, гнетущее чувство, что возникает порой, когда следит невидимый враг; просто ощущение, что Дельта сознает их присутствие. И вот это ощущение неожиданно исчезло. Найл потянулся под тунику и медленно повернул медальон. На этот раз не возникло и болезненной вспышки - лишь ровная глубокая сила, безупречно уживающаяся с безмолвием. Когда сосредоточенность отстоялась и чувства слились с окружающей темнотой, он осознал, что произошло. Безмолвие - это реакция на его необузданный гнев. Дельта боялась. Сидя настороже со жнецом наизготовку, он напоминал ядовитую змею, угрожающе собравшуюся в тугое кольцо и готовую прянуть. Дельта затаила дыхание, с ужасом ожидая, что же сейчас будет. И тут стало ясно, как надо поступить. Поднявшись, Найл расстегнул молнию на металлическом одеянии, и оно свободно упало к ногам. Затем он направился к реке. В эту минуту трезвое человеческое "я" восстало в нем: возникшая идея равносильна самоубийству. Но какая-то другая сила - более глубокая - превозмогла. Тогда он остановился на кромке берега и один за другим пошвырял оба жнеца как можно дальше. В странной тишине всплески прозвучали удивительно громко. Найл выпрямился, ожидая, что произойдет. Получилось неожиданно и банально. С реки донесся булькающий звук, будто потревожено какое-то крупное существо; на лицо упало несколько капель. Затем ночь, казалось, возвратилась на круги своя, наполнившись присущими ей звуками: шум воды, шелест листьев на ветру, повизгивание летучих мышей, время от времени отдаленный крик какого-нибудь ночного животного. Внешне ничего не изменилось, Найл по-прежнему был одиноким человеком в сердцевине дельты. Но чувствовалось, что он не является больше незваным гостем. Его жест доброй воли был воспринят одобрительно. Дельта приняла его. Пробравшись ощупью обратно, Найл снова сел возле Доггинза. Любопытно: им владело безмятежное терпеливое спокойствие. Он сделал то, что от него зависело, теперь оставалось только ждать. |
