|
Она рассказывала ему о своих мечтах и надеждах, а он, единственный среди всех известных ей мужчин, пытался подбодрить ее, помочь ей хотя бы отчасти обрести самоуважение. Физической близости между ними по-прежнему не было, зато существовала близость другая, которую оба воспринимали как нечто несравненно более ценное.
Так и тянулось время — солнце, звезды и бесконечная водная гладь. Чуть полегче бывало лишь в безоблачные ночи — здесь Гало сияло гораздо ярче, чем на севере. Мягкие голубые и пурпурные, оранжевые и малиновые всполохи радовали взгляд и хоть отчасти поднимали настроение.
Даже прозаический и грубоватый Квинтал не остался равнодушен к этой красоте, считая Гало божественным знаком и чувствуя трепет при виде буйства красок на небе.
— Эй, право по борту! — послышался крик как-то утром спустя две недели после выхода из Джасинты.
Квинтал жадно всматривался в горизонт, надеясь неизвестно на что. Кому-кому, а ему из разговоров с Аджонасом было отлично известно, что они не проделали еще и половины пути до Пиманиникуита, а появление какой-то другой земли свидетельствовало бы лишь о том, что корабль сбился с курса.
— Справа по борту кит! — снова закричал дозорный. — Дохлый, наверно. Болтается на одном месте.
— Проклятье! — пробормотал капитан.
Эвелин, стоявший неподалеку, наивно спросил:
— Что, увидеть мертвого кита — плохая примета?
— Это не кит, — мрачно ответил Аджонас. — Не кит.
Он подошел к поручням, где уже стоял Квинтал, указывая куда-то вперед и вниз.
Аджонас поднял подзорную трубу, покачал головой и передал прибор Квинталу — что, похоже, совсем не понравилось Смили.
— Да, это не кит, — повторил Аджонас. — Это поври.
— Поври? — недоуменно переспросил Эвелин.
По его представлениям, поври — это такие худющие карлики, ростом не больше четырех футов.
— Судно поври, — объяснил Аджонас. — «Бочки», так они их называют.
— Вон та штука — их судно? — удивленно спросил Пеллимар.
Квинтал кивнул и опустил подзорную трубу.
— И оно движется прямо на нас.
— Но у них же нет парусов, — возразил Пеллимар, как будто сам этот факт ставил под сомнение то, что перед ними судно поври.
— Им не нужны паруса, — ответил Аджонас. — Они заставляют судно двигаться с помощью педалей, которые вращают огромные лопасти в кормовой части.
— Педали? — фыркнул Пеллимар.
Услышанное показалось ему глупостью, учитывая, что вокруг — безбрежные просторы океана.
— Поври не знают усталости, — угрюмо ответил Аджонас.
Эвелин слышал об этом. Поври мало кто видел; если же разгорались войны, тогда они, напротив, появлялись слишком часто. Их боевая отвага породила множество легенд — «ужастиков», которые рассказывали вечерами возле камина. Говорили, будто, несмотря на свою миниатюрность, они сильнее среднего человека и дерутся с невероятным мужеством. Могут сражаться часами, совершив далекий переход, и жестокие удары дубинкой или мечом им нипочем.
— Далеко, однако, они забрались, — заметил Квинтал. — Наверно, дней десять плыть до ближайшей земли.
— Кто знает, что у них на уме, — ответил Аджонас. — Мои друзья в Джасинте рассказывали, что в последнее время поври проявляют большую активность. Внезапно появляются перед кораблем, грабят его, а потом возвращаются в открытое море и как ни в чем не бывало ловят «синеньких», или треску, или еще какую-нибудь рыбу. |