Начали с водочки, которую на стол, преодолев сопротивление хозяина, выставил Резванов.

— «Гжелочка» же! — объяснил он. — Вез из столицы специально для встречи.

Застольный разговор длился около часа, но хозяин понимал, что гости ходят вокруг да около. Наконец, не выдержал.

— Вы, как я понимаю, тоже своего рода рэкетиры и ко мне тоже за медком? Только признаться боитесь.

— Почему боимся? — Резванов открыто улыбнулся. — Все верно, только мы не за медком, а за самим пчеловодом. Хотим пригласить тебя на прогулку. Небольшая такая, понимаешь ли, диверсионная операция.

— Понял! — усмехнулся Полуян. — Изложил доходчиво! А с чем ее едят, эту вашу диверсию?

— Нам разрешено сообщить тебе подробности только после получения согласия повоевать еще разок. Короче, мы должны толкнуть тебе кота в мешке, не предупреждая заранее — здоровый он или бешеный. Насколько я тебя знаю, на таких условиях ты нас сразу пошлешь подальше и будешь прав. Но, мы Игорь нарушим данные нам полномочия ради того, чтобы ты имел возможность увидеть открытые карты.

— Может, все-таки не стоит, господа полковники? Я выслушаю, не соглашусь, а у вас начнутся неприятности…

— Игорь Васильевич, не волнуйтесь, — вмешался Ярощук. — Достаточно будет вашего слова.

— Нет, мужики, слова давать не буду. Так что даже не начинайте. Поживите у меня, отдохните, от столичной суеты.

— Не торопись, Игорь, — настаивал Резванов, — я решил посвятить тебя в дело уже тогда, когда предложил твою кандидатуру. Поэтому и приехал сюда. А теперь ты советуешь все закончить, даже не узнав сути предложения?

Влетевшая в окно пчела, погудев над головой Резванова, вдруг села ему на переносицу и, перебирая мохнатыми лапками, поползла к кончику носа.

— Сиди спокойно, — строго сказал Полуян, — Она сама улетит. А ты попробуй лучше огурцы. С медом — это нечто!

Резванов отрицательно качнул головой.

— На мой взгляд, мед уже сам по себе — нечто. Макни в него резиновый ластик, и проглотишь за милую душу. Так что огурцы пусть идут с солью, а медок — с чайком. Да, кстати, чай-то у тебя есть?

— Резванов, что за вопрос?!

Однако Полуян обратил внимание на другое.

— С чего это вы приехали именно ко мне с таким предложением? Только честно.

— Все еще не доверяешь?

— Скорее удивляюсь. Мы ведь тут не отрезаны от мира. По вечерам в ящик смотрим. Показывают наших спецов в Чечне, ай да ну! Крутые в сиську: ложись перед ними и не шевелись. Может, проще простого взять готовую группу и — вперед? А вы к отставному подполковнику, да еще с неснятой судимостью.

Резванов усмехнулся.

— Ты как был идеалистом, так и остался. Конечно, взять готовую команду проще, только кто ее даст? Все спецы кому-то подчинены. Начни их выпрашивать, не оберешься вопросов: кого, куда, зачем, почему? Потом подсунут тебе таких, которые меньше всего подходят для дела. Не мне тебе объяснять…

— Короче, предлагаешь снова надеть форму и взяться за автомат? А я, между прочим, отдал своим близким распоряжение. Когда будут хоронить, пусть делают это где и как угодно. Однако есть два условия — без креста и попа и ни в коем случае не надевать на меня военную форму. А теперь ты вдруг предлагаешь мне обрядиться в нее живому! Мне это надо?

— Форма, дорогой, это в первую очередь знаки различия — погоны, нашивки, награды… Надевать ее от тебя никто не потребует. А камуфляж — он нейтрален.