Чувство близкой беды заставило похолодеть. Колени задрожали. Пальцы предательски подрагивали. Мужчина в кожаной куртке понял это по-своему.

— Ах, так ты замерзла?

Он раздернул «молнию», снял куртку и накинул ее Нарбике на плечи. Куртка была тяжелой, теплой, пахла мужским потом и дымом.

— Есть хочешь? — Чигирик засмеялся своему же вопросу. — А у нас уже ничего и нет.

Они вскоре выбрались на откос и пошли дальше не по карнизу, а по лесу.

Крепаков потянул Чигирика за рукав, показывая, чтобы тот отстал.

— Что тебе?

— Не надо было ее вытаскивать, — Крепаков сурово поджал губы.

— Это почему? — Чигирик снисходительно усмехнулся.

— Не надо, и все. Кто она, мы не знаем. Наведет беду, вот увидите.

— Оракул хренов. Выходит, пусть бы девка летела с кручи к чертовой матери? Так?

— Не знаю, но не надо было…

— А сам чего же? Спрыгнул бы прежде меня, да и подтолкнул вниз.

— Подталкивать незачем. Сама бы сверзилась.

— Крутой ты! — Чигирик пристально посмотрел солдату в глаза. — А может, и тебя не стоило тащить за собой? Шлепнул бы там, в кустиках! А?

Крепаков недовольно надулся. Надо же, капитан сравнил с ним эту бабу. Чеченку. Случись из-за нее что, отдуваться обоим.

Нарбика шла впереди. Шла и с удивлением думала, зачем и почему этот русский, скорее всего офицер, подал ей руку, и еще: почему она не испытывает к нему ни ненависти, ни подозрения?

Чигирик, отмахнувшись от Крепакова, догнал Нарбику.

— Ты что — испугалась?

— Да, — она опустила голову, чтобы не встречаться с ним взглядом.

Высоко над головами воздух пропорол протяжный свист. Чигирик схватил Нарбику за плечи и опрокинул на землю. Она еще ничего не поняла, попыталась вырваться, но он прижал ее голову к земле.

— Лежи!

Впереди гулко взорвался артиллерийский снаряд. Зашуршали ветки, срезанные осколками. Посыпались листья.

— Ползи!

Чигирик приказывал ей тем же тоном, которым разговаривал с Крепаковым, с молодыми солдатами: властно и жестко. Нарбика, испуганная взрывом, поползла к лесу.

— Убери это! — Чигирик резко шлепнул ее рукой по попке. — Не задирай ее! Ниже!

Нарбику шлепок возмутил. Она чуть было не вскочила, не закричала обиженно что-нибудь вроде «Дурак!» или «Нахал!». Такого еще не позволял себе с ней ни один парень! Но в это время позади в полусотне метрах от них с грохотом и воем рванул новый снаряд. Осколки пронеслись над самыми головами и с треском врубились в зеленую чашу леса.

— Быстрей! Быстрей!

И снова рука Чигирика подтолкнула ее вперед.

Они добрались до подлеска, нырнули в ореховые заросли. Между двух буков увидели свежее дымящееся жерло воронки. Кора деревьев вокруг была посечена и светилась белыми рваными ранами.

— Залезай!

Чигирик резким движением руки направил Нарбику к яме.

Над ними вновь протяжно и уныло простонало небо, вспоротое снарядом.

Нарбика сползла в воронку. И тут же сверху на нее рухнул Чигирик. Всем своим весом он придавил девушку к земле, остро вонявшей едким дымом. Ее губы коснулись корней травы, вывороченных наружу.

Третий взрыв оглушающие долбанул по ушам. Снаряд упал совсем рядом.

Потом все стихло, хотя в ушах звенело.

— Ты в порядке? — Чигирик выбрался из ямы и протянул Нарбике руку. — Вставай.

Девушка поднялась на колени, закрыла лицо ладонями и снова заплакала. Испуг выходил из нее слезами.

— Будет, — сказал Чигирик.