Нарбика посмотрела на Чигирика и вдруг сказала:

— Вы хороший человек.

Чигирик мотнул головой, как конь, отгонявший мух.

— Все мы поодиночке неплохие. Верно, Крепаков?

— Ага, — солдат не собирался спорить. Он все еще был поглощен едой.

— Мы такие с товарищем капитаном.

Нарбика еще раз посмотрела на Чигирика и увидела, что глаза у него добрые, голубые, словно в них отражалась синь горного озера. А из уголков разбегались тонкие лучики веселых морщинок.

После еды настроение у всех заметно улучшилось. Бродить по горам на пустой желудок — занятие не из легких.

И уходить на вечер глядя с облюбованного, согретого места Чигирик не решился. Он сказал, что лучше двинуть в путь пораньше с утречка, а перед дорогой еще раз можно будет подкрепиться мясцом.

На ночь Чигирик устроил для Нарбики ложе на кострище, предварительно разбросав тлевшие угли. Сам лег метрах в пяти от нее у корней дуба. Крепаков расположился ближе к опушке, положив автомат под руку.

Заснули все мгновенно. Усталость и сытость валят людей с ног с одинаковой силой.

— Почему не спишь? — спросил Чигирик шепотом.

— Холодно, — прошептала Нарбика. — Возьми меня к себе.

Чигирик не сразу понял, чего она хочет. Задал дурацкий вопрос:

— Как?

— Можно, я с тобой лягу?

Чигирик, не отвечая, подвинулся. Нарбика осторожно, будто опасаясь уколоться, улеглась рядом с ним…

— Укрой меня.

Он потянул из-под себя полу куртки и набросил на нее. Они оказались рядом. Ее волосы коснулись его щеки. Дыхание, теплое, щекочущее, как дуновение ветерка, тронуло его лицо. Чигирик растерялся — что делать? Отвернуться? Но это могло обидеть девушку. Разрешила вопрос Нарбика.

— Обними меня и погрей.

— Ты понимаешь, что просишь? — Чигирик отодвинулся от нее, насколько позволяла куртка. — Я мужчина… я…

— Знаю, — она отвечала все тем же шепотом. — Погрей мне руки.

— Ну, даешь! — буркнул под нос Чигирик и взял ее ледяные пальцы в свои большие, не потерявшие тепла ладони.

Внезапно глухим, сразу севшим голосом он сказал:

— Ты лежи. Спи. Я встану.

Нарбика неожиданно обняла его рукой за шею, не позволяя двинуться.

— Перестань. Отпусти! — Чигирик начал злиться не только на нее, но и на себя. Он ощутил, как в нем Горячей волной заплескалось желание, которое так трудно бывает преодолеть. — Ты что, не понимаешь?

— Понимаю, — шепот Нарбики стал еще тише. — Ты мужчина. — Она плотнее прижалась к Чигирику. — А я девушка. Все нормально, разве не так?

Он хотел ее оттолкнуть, однако Нарбика уже коснулась его губ своими.

— Сделай меня женщиной.

Чигирик дернулся.

— Ты что, девка, сдурела?

— Да, сдурела. — Она согласилась с ним безропотно. Потом заговорила горячо и быстро, словно старалась обогнать сама себя: — Нас, может быть, завтра… уже сегодня всех убьют. Это будет. Я чувствую. Ты умрешь мужчиной. А я даже не узнаю, что чувствует женщина. Помоги мне! Помоги!

Чигирик снял руку Нарбики с шеи и, превозмогая себя, отодвинулся.

— Ты чокнутая? Что на тебя нашло? — Он приподнялся, намереваясь встать. — Ты подумай, скоро утро. Как я буду потом на тебя смотреть?

— Уходи! — Нарбика толкнула его в грудь ладошками. — Я думала, ты мужчина. Ты меня обидел! Дурак!

— Я не хочу тебя обижать.