— Я тоже, — Полуян не повышал голоса. — А порядок требует все проверить. Разве не так? Откройте багажник.

— Начальник! — Шавлахов картинно воздел руки, словно апеллировал к Аллаху. — Все сделаем. Все! Сперва угоститесь. Я от всей души. Скажите только, достану и чачу… Очень хорошая чача! Домашняя! Не хотите?

Полуян взглянул в удостоверение водителя.

— Господин Шавлахов, мы не у вас в гостях. Верно? У нас служба. Откройте багажник.

— Ваттай! — Фразу, обозначавшую крайнее недоумение, Шавлахов произнес совершенно искренне. — Ну и ну!

Он выглядел расстроенным: его угощение отвергли. Как можно жить в таких условиях на этом свете?! Люди должны радоваться, когда их угощают. Разве не так? Ну и ну!

Шавлахов был человеком тертым. По дорогам от Грозного до Моздока, от Моздока до Ростова и аж до самой Москвы ездил много раз. Ездил с толком, поскольку каждый рейс давал солидный навар, такой, за который тому же менту, вроде этого, надо вкалывать, не разгибаясь, год, а может, и два.

Шавлахов перевозил через территорию центральных областей России в Чечню оружие и боеприпасы. Случалось, что в обратном направлении, в сторону Эстонии, тащил с собой груз наркоты. Дело, конечно, опасное, поскольку, даже по его мнению, еще не все менты скурвились, и кое-кто из них еще побаивался служить своему карману. Но таких становилось все меньше и меньше.

Впрочем, и сам Шавлахов перешел с милицией на «вась-вась» не сразу. На обкатанных маршрутах новичков прищучивают бывает со всей строгостью, но сразу откупаться не позволяют. В основном у ГАИ имеются уже постоянные клиенты, и начинать новую игру с незнакомцами инспекторы не спешат. И для них это рискованно: неровен час, напорешься на очередную операцию «Чистые руки».

«Может, и здесь, на знакомом пикете, — размышлял Шавлахов, — сего дня проводится очередной фестиваль борьбы с поборами? И надо же так влипнуть! Да и в будущем опять же худо: кончится месячник „Чистых рук“, гаишники тоже озвереют и поднимут таксу…»

Багажник все же пришлось открыть. Сделал это Шавлахов с большой неохотой. В ящике под свежими огурцами у него лежали гранаты Ф-1. Оставалось надеяться, что их не обнаружат. Не станут же менты высыпать овощи на землю.

Все было сделано проще. Сержант вынул ящик из багажника, поставил его рядом с машиной. Потом провел над огурцами какой-то черной коробкой. Раздался протяжный писк.

Металлоискатель! Вот собаки, что учудили!

Два десятка гранат без взрывателей легли рядком на землю.

— Ваши? — Полуян был предельно вежлив.

— Черт меня попутал, гражданин начальник! — Шавлахов умел и каяться, и даже слезу пускать при нужде: все надо уметь, когда с ментами дело имеешь… — Нашел и забрал. Думал, в милицию сдать.

— Ну и что, сдали?

Наручники появились неожиданно, и самое неприятное — впервые в жизни Шавлахову пришлось их примерить на себя.

— Придется проверить и трейлер.

Обыск фургона с грузом капусты дал куда больший эффект. В деревянных ящиках обнаружили тридцать автоматов АКС-74У.

Стальные оковы перехватили и запястья водителя трейлера. Машины загнали на штрафную площадку. Шавлахова провели в помещение блокпосты.

— Пусть он выйдет, — Шавлахов кивнул в сторону Тараненко.

Полуян понял, о чем собирается вести разговор бизнесмен, и отрицательно мотнул головой.

— Он останется. Мы с сержантом в доле.

— Хорошо, начальник. — Шавлахов понял, что в его положении скупиться нельзя. — Пять кусков.