|
Господи, они все знают. - Просто приятельский ужин, в знак прощания. Вот и все. - Он изложил вам план похищения? - Господи Боже, нет! Мистер Дюваль, Бейзил никогда ни с кем не откровенничал. Особенно после гибели Кевина Стюарта. Всегда держал рот на замке. Даже с Пату. Правда. Бейзил всегда один. - Да, - рявкнул Дюваль, - а сейчас он с моей женой! - Мне ничего об этом не известно. Вы зря теряете время. - Мак встал, повернулся к двери, взглянул на Дела Рея. - Зря проездил, козел. Я же тебе говорил, что ничего не знаю об этом деле. А деньги свои получишь в пятницу, как я и говорил. Мак пошел к выходу. - Подумайте до завтра, Макьюэн, - сказал ему в спину Дюваль. - Поройтесь в памяти. Может, Бейзил говорил что-то такое, о чем вы сразу не вспомнили. Мак повернул ручку двери. - Я не знаю, где Берк Бейзил. Действительно не знаю. Не тратьте зря время. - Мистер Макьюэн! - Что? - Злость и страх душили Макьюэна. Где он возьмет эти чертовы пятьдесят тысяч? Да еще к пятнице? С Делом Реем еще можно было говорить об отсрочке, но Дюваль - совсем другое дело. Он обернулся и с вызовом - хотя на душе кошки скребли - глянул в лицо адвоката. - Что еще, Дюваль? - Передайте мои наилучшие пожелания вашей жене. У Мака чуть сердце из груди не выпрыгнуло. - Моей жене? - хрипло переспросил он. - Тони - такая цыпочка. Мак перевел взгляд на Бардо, который сопроводил свои слова похабным жестом. Дел Рей мерзко хихикнул. Мак медленно закрыл дверь. Не снаружи - изнутри. Глава 26 На мгновение Грегори показалось, что он снова на сцене, хотя луч прожектора был неярким, а свет - рассеянным. Слышались аплодисменты. Не овация, конечно, хлопки довольно сдержанные, но и на том спасибо. Однако, поморгав и сфокусировав взгляд, Грегори обнаружил, что он вовсе не в театре, а луч прожектора оказался отражением луны в мутной воде. За аплодисменты он принял мерное постукивание лодки о какое-то твердое препятствие, корягу, что ли. Нет, это было дерево, растущее прямо из воды; оно походило на какое-то жуткое полузатонувшее чудище. Но Грегори было наплевать. Парадоксально, но кошмарность ситуации, в которой он очутился, притупила все чувства, даже страх. Болото обладало свойством поглощать время, особенно в такие вот хмурые дни, когда, от рассвета до заката, из всех красок в природе существовали только различные оттенки серого. По прикидкам Грегори получалось, что прошло около тридцати шести часов с того момента, как он сбежал из дома Дредда, прошмыгнув мимо оглушительно храпящего косматого монстра. |
