– Ради чего?

– Ради свободы.

– Что такое свобода? Поступать так, как ты – лично ты – хочешь? Но тогда как ты можешь быть уверен, что кусочек Империи не потребует от тебя большего, чем требует вся Империя? Мне кажется, именно так и произойдет.

– Ну… э‑э… я готов служить, но только своему собственному народу.

– Но хочет ли твой народ – как объединение отдельных личностей, – чтобы ему служили так, как это представляешь себе ты? Ты не видишь ограничения своей свободы любыми требованиями, которые предъявит к тебе политически независимый сектор альфа Креста, как не увидел бы ограничения ее законам против убийств и грабежей. Эти требования совпадают с твоими желаниями. Но другие могут думать иначе. Так что же такое свобода, как не клетка – просто достаточно большая клетка, чтобы тебе не захотелось долететь до решетки?

Айвар нахмурился, глядя в золотые глаза:

– Ты говоришь странные вещи – особенно для ифрианца, и уж тем более авалонца. Твоя планета ведь воспротивилась включению в Империю.

– Это означало бы фундаментальные перемены в нашем образе жизни: например, разрешение на неограниченную иммиграцию, в результате чего нас стали бы вытеснять и мы лишились бы большинства при голосовании. Ну а вы… Разве есть кардинальные различия между Республикой альфы Креста, провинцией Сферы и сектором Империи? Ты видишь лишь один поверхностный аспект реальности, Айвар Фредериксен. Неужели ты на самом деле предпочитаешь блуждать между идеологиями, а не путешествовать от звезды к звезде?

– Ах, боюсь, ты не понимаешь. У твоей расы отсутствует наша концепция правления.

– Она для нас не важна. Мои сограждане‑люди пришли к таким же взглядам. Меня удивляет ваш настойчивый интерес, вплоть до утверждения «победа или смерть», к организационным вопросам политической структуры. Почему бы вам вместо этого не сосредоточиться на такой перестройке собственного сознания, что политические дрязги Империи просто перестанут вас волновать?

– Ну, если наша мотивация – единственное, что тебя смущает, то не мог бы ты передать на Ифри… – Айвар набрал побольше воздуха и приступил к описанию своего плана сотрудничества со Сферой.

За разговорами время летело быстрее, но однажды к ним явился не обшарпанный слута‑орканец, приносивший еду, а человек в военной форме, объявивший:

– Главнокомандующий!

Айвар вскочил на ноги. Гребень на голове Эранната застыл в неподвижности. Наконец‑то они дождались.

В зал вошел почетный караул, выстроился в две шеренги и застыл по стойке «смирно». Это были типичные орканцы: высокие и поджарые, темнокожие, с черными вьющимися волосами и такими же подстриженными бородками, с лицами овальными и довольно плоскими, раздувающимися ноздрями и толстогубыми ртами. Они вели себя и были одеты как профессиональные солдаты: стальные шлемы, закрывающие шею, снабженные поднятыми сейчас витриловыми забралами, синие гимнастерки со знаками различия и с эмблемой – знаком бесконечности – на груди, серые брюки, заправленные в мягкие сапоги. Помимо ножей и дубинок на поясе они были вооружены, в противоречие имперскому указу, бластерами и винтовками, которые им удалось, по‑видимому, скрыть от конфискации.

Иаков Харолссон, главнокомандующий Компаньонов Арены, вошел следом. Он был одет так же, как и его солдаты, но помимо обычной формы носил еще и пурпурный плащ. Хотя его бородка была седой, а лицо – морщинистым, его худое тело сохраняло осанку воина. Айвар отдал ему честь.

Иаков ответил ему тем же и произнес на местном гнусавом диалекте англика:

– Приветствую тебя, Наследник Илиона.

– Терране… отбыли… сэр? – выдавил из себя Айвар.