– Почему ты считаешь, что он знает, где Дэнни?

– Потому что точно так же считают и в полиции.

– Если так, значит, они его прослушивают.

– Ну а что бы ты хотел от меня услышать? – Адрианна резко подняла бокал и выпила. – Американский священник предлагает свою помощь, потому что узнал из новостей о происходящем и хотел бы помочь, насколько это в его силах…

– На его месте я бы решил, что это крючок полиции и наживка тоже их.

– Я сама бы так решила, но еще до твоего звонка он получит факс из Милана, из магазина церковной литературы. Он в курсе, что это означает – в отличие от полиции, которая, если перехватит его, увидит всего лишь обычную рекламу, – но Эдвард Муи, как человек образованный, после твоего звонка найдет факс и снова прочтет, даже если он успел его выбросить вместе с мусором. И вот когда он это сделает, он поймет.

– Что за факс?

Поставив пустой бокал, Адрианна выудила из валявшейся на кровати потрепанной кожаной дорожной сумки лист бумаги и протянула его Гарри. Упершись одной рукой в бок, она снова прислонилась бедром к туалетному столику. Халат приоткрылся, немного, но достаточно, чтобы Гарри увидел один сосок и темное пятно внизу живота.

– Прочти…

Гарри немного помедлил, затем взглянул на лист.

«Прочти!

„КНИГА БЫТИЯ 4:9“

Новая книга отца Джонатана Ри».

Все. Аккуратно набрано печатным шрифтом. И ничего больше.

– Гарри, ты Библию‑то помнишь?.. Бытие, четвертая глава, стих девятый.

– «Разве я сторож брату моему?»

Гарри выронил листок на кровать.

– Он человек образованный, поймет.

– А потом?

– Будем ждать… Гарри, я буду в Белладжио. Может быть, даже раньше, чем ты. – Ее голос зазвучал мягче, притягательней. Теперь Адрианна смотрела ему в глаза и не отводила взгляд. – И я знаю, как с тобой связаться. Ты же помнишь – по телефону, что у тебя в кармане. – Она выдержала паузу. – Как мы делали… в Риме…

Гарри смотрел ей в глаза, долго не произнося ни слова. Наконец он перевел взгляд на ее грудь.

– У тебя халат раскрылся.

– Я знаю…

* * *

Он овладел ею сзади, так ей нравилось, так это было в Риме. Но на сей раз свет оставался включенным, и они занимались сексом, стоя в ванной комнате. Адрианна держалась руками за мраморный край раковины, и они оба смотрели в зеркало.

Он видел, какое удовольствие отразилось на ее лице, когда он вошел в нее. Видел, как оно усиливалось с каждым его энергичным движением. Видел позади ее лица свое лицо. Со стиснутыми челюстями. И чем чаще и сильнее делались его движения, тем выразительнее плясали желваки на его лице. Почему‑то видеть себя в зеркале показалось ему непристойным. Словно он занимался этим с самим собой. Но это было не так.

– Да, – звучно выдохнула она, – о, да!..

От звука ее голоса его отражение словно улетучилось, и теперь он видел только Адрианну, как она вскидывала голову с закрытыми глазами, стискивая его внутри себя потаенными мышцами, отчего ощущение от каждого его движения многократно усиливалось для них обоих.

– Еще, – шептала она. – Еще. Сильней. Да, Гарри, сильнее… еще… еще…

Он чувствовал, как учащался его пульс, как горячее и горячее становилось его тело, прижатое к ней. Их тела блестели от пота. Это было как в первый раз. В постели в ее римской квартире. В глаза стекали капли пота со лба. Сердце бешено колотилось. Ее дыхание превратилось в хриплое рычание, заглушавшее шлепки, которые издавали их тела при каждом соприкосновении.