На террасе был еще один человек, коротенький и смуглый, смахивающий на японца. Очки с толстыми стеклами и темно‑серый деловой костюм делали его похожим на адвоката. Алан представил его как Сибуми Та‑кахару. Мистер Такахара вежливо поклонился. Я поклонился в ответ.

Алан потрепал меня по плечу и сказал:

– Ну, сынок, небось хорошо вернуться домой и отведать добрую мамочкину стряпню, а?

– Что?.. Да, сэр, конечно.

Только это был не мой дом, а мать вряд ли готовила со времен крушения «Гинденбурга».

– Что будем пить? – спросил Алан. Он уже стоял у бара и накладывал лед в стаканы. – Нита, хочешь повторить?

– Вы умеете готовить «Сильвию Плат»?

– Что?

– Да так, не обращайте внимания. Все равно у вас, наверное, не найдется нужных ингредиентов.

Мать с удивлением посмотрела на меня:

– Что это за «Сильвия», Джим? Я пожал плечами:

– Не важно, я пошутил.

– Нет, расскажи, – продолжала настаивать мать. Ей ответил Такахара:

– Этот коктейль состоит из слоя ртути, слоя оливкового масла и слоя мятного ликера. Пьют только верхний слой.

Я пристально посмотрел на него; его глазки поблескивали.

Мать нахмурилась.

– Не поняла юмора. Алан, а ты?

– Боюсь, для меня он тоже слишком тонок, милая. Как насчет «Красной смерти»?

– Нет, благодарю. За последний месяц я нахлебался ее по горло. Пиво, если не возражаете.

– – Какие могут быть возражения? – Алан исчез за стойкой бара, оттуда донеслось бормотание: – Пиво, пиво… Где же пиво? Ага, вот оно! – Он выпрямился с тонкой зеленой бутылкой в руках. – Из личных запасов. Исключительно для вас!

Он церемонно открыл бутылку и стал наливать пиво в стакан.

– По стенке, пожалуйста, – попросил я. – А?

– Пиво наливают по стенке стакана, а не льют на середину.

– Теперь все равно поздно. Простите. – Он вручил мне стакан с пеной и полупустую бутылку. – В следующий раз буду знать, ладно?

– Да, конечно, – ответил я и подумал, что следующего раза не будет.

– Наверное, я просто не привык наливать, – сказал Алан, усаживаясь. Он посмотрел на мою мать и похлопал по кушетке. Она подошла и села, пожалуй, слишком близко. – Я чересчур избалован. – Он улыбнулся и обнял мать за плечи.

– Алан, Джим сражается с этими ужасными хаторра‑нами.

– Неужели? – Он, похоже, заинтресовался. – Вы в самом деле видели их?

– Прежде всего, они называются «хторранами». Звук «ха» глухой. Как в имени Виктор, если опустить первые две буквы.

– О, я ведь никогда не смотрю новости. – Мать, как бы извиняясь, взмахнула рукой. – Я только читала о них в утренних газетах.

– А что касается вашего вопроса. – Я повернулся к симпатяге Алану и холодно бросил: – Да, я видел несколько штук.

– Правда? – удивился он. – Они существуют?

Я кивнул, отпил пива и вытер рот тыльной стороной ладони. Я не мог решить, оставаться ли в рамках приличий или резать правду. У матери было выражение «потанцуй для бабушки», на лице Алана Уайза застыла широкая пластиковая улыбка, но мистер Такахара внимательно смотрел на меня. Правда одержала верх.

Я окинул взглядом Алана Уайза и спросил:

– Где вы жили, если не знаете, что происходит? Он пожал плечами.

– Здесь, в старых добрых Соединенных Штатах Америки.