Человечество может рассчитывать только на то, чтобы выжить, – победить уже невозможно.

Значит…

Я нажал на клавишу «справочная». Ага, у «Лунар файф энтерпрайзис» здесь, в Беркли, местное отделение. Седовласая дама сообщила: вновь официально открыты лунные поселения и расконсервированы две станции «Л‑5». Кстати, добавила она, весь проект осуществляется под эгидой Североамериканского Договора, дабы привлечь средства из общественных фондов Канады, Соединенных Штатов, национальной автономии Квебека, обеих Мексик и протектората на Перешейке.

Она осведомилась, намерен ли я инвестировать проект, и вывела на экран список уже участвующих компаний.

Мне захотелось проникнуть сквозь экран и расцеловать ее.

Я изучал список в течение получаса, обращался к сети за разными справками и в конечном итоге решил приобрести изрядную долю акций «Боинга» в создании высокоорбитальных челноков олимпийского класса. Чем больше у нас будет космических кораблей, тем лучше. Свободными акциями располагали проекты «Аполлон», «Вулкан» и «Геркулес». Впрочем, они почти собрали необходимые средства, и пристегиваться сюда мне не хотелось. Заложить новый челнок стоило чуть меньше миллиона; здесь боны работали эффективнее долларов.

Я решил разделить свои деньги на три части. На одну треть начать строительство «Пегаса», «Афины» и «Ганимеда». Вторую вложить в «Килиманджарскую катапульту», а третью – в проект «Бобовый росток»[8]. Пожалуй, конкретном случае одни голоса имеют больший вес, чем другие. Основную массу голосов всегда можно предсказать, борьба идет за примкнувших в последний момент. Эти избиратели обычно составляют ничтожную долю электората, но их голоса намного весомее, потому что от них зависит исход выборов. Этот факт отравляет жизнь стойким партийным приверженцам и идеалистам, но он же делает политику не такой занудной.

А теперь примените теорию выборов к собранию акционеров. Кто, по‑вашему, реально определяет политику акционерных обществ? Вот именно. Если вам по средствам приобрести контрольный пакет акций или, иными словами, взвалить на себя весь риск, в то время как другие акционеры спокойно получают гарантированный доход, вы приобретаете леверажное преимущество – получаете в свое распоряжение рычаг управления финансовой политикой компании.

На словах все просто, да? Но лишь до тех пор, пока кто‑нибудь другой не выкупит еще больший пакет. И тогда все повторяется. Вы берете все новые и новые акции до тех пор, пока все не пойдет наперекосяк.

Но и в этом случае никаких гарантий успеха нет.

Подобные финансовые операции не для слабонервных.

Черви, впрочем, – тоже.

Если бы я имел доступ к счетам отца, то, наверное, мог бы порыться в сети и подобрать что‑нибудь подходящее, но я не ставил и пяти центов на то, что они еще не заблокированы матерью. Впрочем, в любом случае все равно не хотелось наводить ее на след.

Ну ладно…

Я изучил перечень на экране.

По‑видимому, лучше всего вложить деньги в какой‑нибудь долгосрочный проект.

Возможно, я неисправимый оптимист, но почему нельзя строить планы на будущее? Ведь речь идет не обо срок осуществления последнего проекта слишком велик. Трудно сказать, завершат ли его когда‑нибудь, потому что существовали весьма значительные технические трудности в реализации изменения силы молекулярных связей, но в финансовом плане все выглядело очень привлекательно. Если этот орбитальный лифт все‑таки заработает, стоимость вывода на околоземную орбиту одного килограмма груза упадет с пяти тысяч бонами до пяти.