Полуденное солнце припекало. Я заметил, что все больше членов стада избавляются от своих немудреных одежек. Флетчер проследила за моим взглядом.

– Да, – подтвердила она. – Это случается. Раньше мы нанимали старушек, которые только и делали, что подбирали одежду и надевали на владельцев. Вон одна из них. В конце концов и она примкнула к стаду.

Флетчер показала на маленькую сморщенную старушку, единственными украшениями которой были улыбка и варикозные вены, напоминающие атлас автомобильных дорог Пенсильвании. Старуха держала небольшой зонтик от солнца.

– Иногда мне кажется, что Дженни притворяется, – заметила Флетчер. – Но заставить ее признаться невозможно. Да и не стоит, наверное.

– Неужели кто‑то из них прикидывается? – удивился я.

Флетчер отрицательно покачала головой.

– Долго притворяться невозможно. Время от времени сюда проникают здоровые в надежде воспользоваться преимуществами стадного образа жизни – им кажется, что они получат здесь полную свободу половых отношений. Но… Здесь с ними что‑то происходит, и они остаются. Они могут какое‑то время симулировать, но притворство – лишь первый шаг на пути приобщения к стаду. – Флетчер помолчала. – Мы имеем дело с феноменом, которого пока до конца не поняли.

– Кажется, я начинаю улавливать суть, – сказал я. – Здесь действуют какие‑то чары. Но чтобы попасть под их влияние, недостаточно стоять в сторонке и наблюдать. Это… как антропологическая черная дыра. Чем ближе к ней, тем больше вероятность, что вас затянет.

– Пожалуй, – кивнула Флетчер. – Но это лишь часть проблемы. Сначала здешнее стадо было самой многочисленной группой «раненых», а теперь оно притягивает и поглощает сторонних наблюдателей – любого, кто войдет с ним в достаточно близкий контакт. Мы не разрешаем ковбоям работать больше одного дня в неделю, хотя надо бы еще меньше. – Она помолчала, потом добавила: – В общемто из‑за этого мы и закрыли город, не придумав ничего другого. Стоял даже вопрос об эвтаназии.

– Шутите?!

Она отрицательно мотнула головой.

– Ничуть. Я, конечно, выступила против. Здесь кроется нечто такое, что мы должны понять.

Она протянула руку.

– Пойдемте. – Куда?

– Потолкаемся среди них. Это неопасно. Я недоверчиво уставился на Флетчер.

– Только что вы втолковывали мне, что стадо чуть ли не каждый день засасывает людей, а теперь хотите, чтобы я туда пошел?

– С вами буду я.

– Признаться, это меня не вдохновляет. Она показала на часы:

– Заведите таймер. Если начнете терять контроль над собой, звонок приведет вас в чувство. Уверяю, требуется не менее часа, чтобы колдовство подействовало.

– Колдовство?

– Самое подходящее слово. Впрочем, сами увидите. Я проворчал кое‑что по поводу благих намерений и занялся часами. Флетчер уже приближалась к толпе, и я поспешил за ней.

– Ш‑ш, – удержала она. – Не бегите – они забеспокоятся. Мы однажды вызвали панику и давку. Ужас что творилось. Просто постойте минуту неподвижно и постарайтесь представить себя членом стада. Не разговаривайте. Только смотрите и слушайте.

Мы стояли бок о бок, медленно поворачиваясь и наблюдая за телами, кружащими вокруг с довольными лицами. Зрелище нервировало. Внутри нарастало беспокойство; подмышки взмокли от пота.

Солнце припекало вовсю; было почти жарко. Я расстегнул две верхние пуговицы на рубашке.