Обвешанный оружием, как белорусский партизан после удачной операции, Казарян вопросительно посмотрел на Смирнова.

– Сейчас мы их покинем, – пообещал Смирнов. И остающимся: – Лучший для вас выход: не дергаться, не искать связей, не бежать неведомо куда, а сидеть и ждать. По счастливой для вас случайности крови на вас нет. Сидите, ждите и ясно понимайте, что вышки не будет. Адье, дерьмо собачье.

Во дворе Смирнов подошел к мотоциклу, стоявшему у террасы, отвел его в сторону и, повернув ключ зажигания, наступил на педаль. Машина радостно взревела. Смирнов выключил мотор и попросил Казаряна:

– Дай-ка мне автоматик, Рома. С полным диском.

Он положил мотоцикл набок, взял переданный Казаряном автомат и, приложившись, дал две очереди крест на крест по мотору, по баку, по колесам. В окошке дома осторожно явилось личико Арнаутова – любопытствовал, что произошло. Увидев, понял и исчез со страшных смирновских глаз долой.

Казарян аккуратно, как и положено с оружием, уложил в зад «газона», перекладывая тряпьем и рухлядью, сначала два автомата (один оставил при себе), затем пистолеты Стечкина, пистолеты Макарова и наган. Упаковку лимонок нежно закутал в позаимствованную в сенях стеганку, а взрыватели в тряпице припрятал в бардачок.

– Ты вроде все, как к консервации, приготовил, – ворчливо заметил Смирнов. – А нам с тобой надо на изготовке быть. Еще один автомат мне под ноги положи и пяток лимонок снаряди для мгновенного использования.

– Раньше не мог сказать! – разозлился ленивый Казарян, которому опять предстояло суетиться.

– Раньше мог сообразить! – резонно возразил Смирнов.

– Дисков тебе сколько? – спросил из-под брезента Роман.

– Два. В машинке и запасной. И четыре лимонки. Я их по карманам распихаю. А себе одну возьми для понта. Все равно ты с гранатой, что заяц с берданкой.

– То же мне наука – кусок железяки швырнуть подальше, – ворчал Казарян, пристраивая под первым сиденьем автомат и запасной диск. Сел рядом, ввинтил взрыватели в пяток лимонок, четыре передал уже устроившемуся у баранки Смирнову. Наблюдая, как тот распихивал гранаты по карманам, понял вдруг: – Жрать хочется!

– И выпить, – добавил Смирнов и тронул «газик» с места. Нешибко переваливаясь, «газон» отправился по сносной дороге в долгий путь. – Палы эти мерзкие проедем и устроим пикничок. Кстати, который час, Рома?

– Пять без семи, – глянув на свои наручные, по-штатски ответил Казарян. – День какой-то бесконечный.

* * *

Через час они устроились у ручейка. Расстелили брезент, домовитый Казарян достал пакет с едой и двумя чистыми салфетками, разложил на них огурцы, по три крутых яйца, по куску хорошо прожаренного холодного мяса, открыл две бутылки боржоми и разлил по кружкам. Для начала попили водочки, горло промочить. Молча расколупывали яйца. Вдруг Казарян сморщился, тоненько застонал сквозь до хруста сжатые зубы.

– Ты чего? – забеспокоился Смирнов.

– Вспомнил, что убил, – признался Роман.

– Ну, тогда, за упокой души убиенного душегуба. Сдавай из своей пуленепробиваемой.

– Сколько? – осведомился Казарян, извлекая из-за пазухи сверкающую флягу.

– Сто – мало, двести – много. Два раза по сто пятьдесят, – присказкой ответил Смирнов.

– Не слишком ли расслабимся? – усомнился Роман, но разлил по запросу.

– Не расслабимся, – уверенно сказал Смирнов. – Мы в закрутке, на нерве. Просто ненужные мысли и заботы нас с тобой покинут.

– Хорошо бы! – помечтал Роман. Они, не чокаясь, выпили. Быстро и четко, как солдаты на десятиминутном привале, прибрали пищу, допили боржом.