– Пойдем с душегубом беседовать, – нарисовал радужную перспективу Смирнов.

– Иди один. Я спать буду.

– А если душегуб и меня завалит? Одного-то?

– Типун тебе на язык, идиот! – бодро вскричал Роман и сел в кровати.

– Собирайся, Рома, – попросил Смирнов. – И «Калашникова» куда-нибудь припрячь. У меня-то уж обязательно пороются.

Казарян встал на коврик. С зевом потянул свое мощное тело бывшего известного боксера-полутяжеловеса, резко присел три раза и, поднимаясь в третий раз, взял автомат в руки. Еще раз зевнул и, пройдя к одежному шкафу, повесил его на гвоздик. Рядом со своим.

– Прямо как зонтики! – восхитился Смирнов. – А если к тебе заглянут?

– Не заглянут. Я в номер помрежку посажу монтажные картонки заполнять до моего прихода, – сообщил Казарян и стал обуваться.

* * *

Где жил Арефьев с Жабко, Смирнов знал. Этот полубарак-полуизбу он, по подсказке Матильды, рассмотрел еще вчера, поэтому в темноте шел к нему уверенно. На подходе поинтересовался у Казаряна:

– «Вальтер» твой где?

– Пупок греет.

– Тогда порядок, – Смирнов открыл калитку и по дорожке направился к половине избы, где жил Арефьев.

И вдруг дважды прогрохотало. Ученые жизнью и профессией, Смирнов и Казарян спешно легли на землю. За оградой, на соседнем участке, опять вспыхнуло и прогрохотало. Трижды. Грохот они слышали, а свист пуль – нет.

– Я попробую? – предложил Казарян.

– Не надо, не попадешь в такой тьме. Да и не будет он больше стрелять. Сейчас побежит, – все про все понял Смирнов. И точно: в вернувшейся тиши затрещали кусты и загремели тяжелые шаги бегущего человека. Смирнов поднялся с земли, ловко засунул два пальца в рот и издал душераздирающий изумительной силы унизительный для убегавшего победительный свист. Прекратив его на самой извилистой фиоритуре, Смирнов предложил: – Пошли в дом, Рома. Для порядка с хозяйкой поговорим.

Хозяйка открыла с опаской, только узнав, что видеть ее желает милиция. А открыв, рассмотрела стоящих на пороге и, точно определив, спросила Смирнова:

– Это вы, что ли, важный милиционер из Москвы?

– Я, – подтвердил Смирнов. – Самый важный. Где муж?

Высокая, поджарая, смуглая, лет пять тому назад, вероятно, и красивая женщина ответила исчерпывающе:

– Как с утра на дежурство ушел, так еще и не объявлялся.

– Дом разрешишь осмотреть?

– Смотрите, коли надо, – согласилась хозяйка, повернулась и, не оборачиваясь, пошла в комнаты.

Ничего не собирался искать Смирнов, просто хотел глянуть, как существовал в обыденности бывший вертухай, а ныне боец ВОХРа. Удивился: мебель сдвинута, со стен все снято, кучей – чемоданы и узлы.

– Ремонт? – поинтересовался Смирнов.

– На той неделе переезжаем. Свой дом построили, – равнодушно сообщила хозяйка.

– Ну что ж, – Смирнов в последний раз огляделся. – Вернется Петр, скажите, что им подполковник Смирнов интересовался.

Они вышли на улицу. Темень. Только маяком – фонарь-прожектор у закусочной. Казарян закурил.

– Дай курнуть, а? – жалко попросил Смирнов.

– Эх ты, волевик! – Казарян протянул ему пачку сигарет. – Я все могу, мне от этого говна отказаться – раз плюнуть.

Смирнов не слушал, не слышал, не реагировал: он страстно делал первую затяжку. Затянулся до солнечного сплетения с закрытыми глазами, широко открытым ртом медленно выдохнул теплый дым и только после этого спросил:

– О чем ты там, армянин?

– Так, печки-лавочки, – заметил довольный Казарян. – Теперь куда?

– А никуда.