* * *

До гостиницы молчали. В вестибюле Смирнов предложил:

– Пойдем к Олегу заглянем.

В номере Олега не было, но из третьего люкса, где разместились звуковики, доносилась песня, исполняемая Тороповым. Новая песня: про чудесную поляну, про веревочки, чтобы осчастливленные пребыванием на этой поляне далеко не уходили, про мудрого козла, который трахал подряд всех привязанных, чтобы убить в них низменные инстинкты и уберечь от постороннего дурного влияния.

Но не было Олега Торопова у звуковиков. Звукооператор, инженер звукозаписи и микрофонщик, пригорюнясь, слушали магнитофон. Под водочку, конечно.

– Когда Олег записал эту песню? – строго спросил у звукооператора Казарян.

– Два часа тому назад. Пришел, говорит: «Давай запишем горяченькую, только что слудил». Мы, конечно, тут же ее начисто и записали. Три дубля. Сейчас все думаем, который лучше. Замечательная песня, правда?

– Правда, – мрачно согласился Казарян. – Пришел он к вам пьяный, трезвый?

– Почти трезвый. Сочинял ведь, – ответил звукооператор и признался: – А как записали, естественно, по стакану приняли.

– Естественно! – разозлился Смирнов. – Стакан водки – естественно!

– И для вас естественно, – спокойно заметил звукооператор.

– Для меня – да! – заорал Смирнов. – А для него – нет! Он – запойный в запое. Понимаешь ты это, слухач? Где он сейчас?

– Не знаю. Только-только мы приняли по стакану, как набежала эта блондинистая комсомольская блядь Вероника. И сразу: поминки у Эдиты Робертовны, видите ли, справляли не по-нашему, мы новые организовали, пойдемте, мол, с нами. Нас для проформы позвала, мы отказались, а Олега все-таки уволокла. С гитарой.

– Говнюки вы, братцы, – констатировал Казарян, и Смирнову: – Пошли, Саня.

В коридоре расстались ненадолго.

– Ты чистенький, а мне душ принять просто необходимо, – сообщил Смирнов. – Помоюсь и к тебе загляну.

– Водку жрать? – догадался Роман.

– А куда мы от нее, родимой, денемся?

Уже все было готово на столе, когда явился чистый, причесанный на геометрически четкий пробор молоденький на глаз подполковник Смирнов в свежей кумачовой – за «Спартак» «болел» – футболке. Увидев такое, Казарян тут же исполнил:

– В красной рубашоночке, фартовенький такой!

Смирнов оглядел стол, не садясь, и критически заметил:

– Вроде бы все ничего, а до Алькиного сервиса – не дотянуться.

– То Алька, – сказал Казарян.

– Алька, – эхом отозвался Смирнов и сел. – Давай-ка выпьем за него.

Казарян налил, чокнулись, и почти хором произнесли оба:

– Чтобы ему было хорошо.

Выпили, закусили вяло. Казарян вспомнил сегодняшние дела:

– Как ты теперь с этими разбираться будешь?

– Когда мой командир на фронте не знал, что делать, он приказывал весьма значительно и строго: «Действуйте по обстоятельствам». По обстоятельствам, Рома, по обстоятельствам. Теперь их ход. Я вроде бы, как шахматист, сделал зевок и жду: хапнут они эту фигуру или не хапнут.

– Арефьева? По-моему, уже хапнули.

– Хапнули и отложили? Ну, нет! Они еще вокруг него круги делать будут. Могут мне его под выстрел подставить, а то и выстрелить в меня из него.

– Конкретно – кто? – злобно поинтересовался Казарян.

– В куски разорвешь? У них несколько подходящих пареньков имеется. Но скорее всего задействуют на меня для меня неизвестного.