– Всех клиентов распугали, – сказала Матильда.

– Зато замена какая! – по-генеральски пошутил генерал.

– Тилли, может, табличку «по техническим причинам» вывесим? – предложил Смирнов.

– Да вряд ли кто придет сейчас, – успокоила его Матильда. – Вы садитесь, а я все принесу. Голодные?

– Как волки, – признался генерал.

– Тогда вашу любимую яичницу с салом, Александр Иванович?

– Господи, как жрать хочется! – представив яичницу, оповестил общественность генерал.

Для начальника Матильда принесла тарелки с закусью: сыр, шпроты, неизвестно как попавшие в Нахту маслины. И, естественно, бутылку «Греми». Попыталась было открыть, но Смирнов отобрал у нее бутылку, штопор и щегольски, с гулким пуком откупорил коньяк.

– Вторая бутылка за три недели, – сообщила Матильда.

– Дорого, что ли? – поинтересовался генерал.

– Просто к водке привыкли, – ответила она и отправилась на кухню яичницу жарить.

В этом заведении со дня его основания никто и никогда из рюмок не пил. Так что продолжили, как и начали: стаканами. Однако бывший теперь на разливе Смирнов с точностью сатуратора разливал по семьдесят пять, на три разлива. Опять по чину первым в тосте был генерал:

– За исполнение желаний.

Смирнов, не возражая, синхронно выпил с генералом, пососал энергично, до косточки, маслину, положил косточку на край тарелки (долго находил ей место, чтобы не скатилась), пожевал сыру и все-таки не выдержал:

– Чьих? Твоих? Моих? Георгия Федотовича? Роберта Евангелиевича? Леонида Ильича?

– Господи, начинается! – огорчился генерал.

– От разговора все равно не уйти, Петя, – впервые назвал генерала по имени Смирнов. – И я хочу выговориться, и особенно ты.

– Почему это я – особенно?

– Потому что кроме как со мной – быть откровенным тебе не с кем.

– А у тебя есть с кем, – обиделся генерал.

– У меня – друзья, которым я могу сказать все, до самого дна. А у тебя – приятели – начальники, хозяева жизни, граница откровенности с которыми где-то на бабах и тяжелом утреннем похмелье. Помнишь, ты передо мной гордился? – Смирнов очень похоже передразнил генеральское пение: – «Сиреневый туман над нами проплывает, над тамбуром горит полночная звезда…»

– Замолчи, – попросил генерал. – И сдавай.

Смирнов опять с барменской точностью разлил. Из осторожности выпили без тоста. Генерал расправлялся с шпротами, а Смирнов по-заячьи жевал сыр.

– На ком остановишься, Петя? – не мог-таки остановиться Смирнов.

– До кого достану.

– А руки коротки, – догадался Смирнов. – Я думаю, последним в твоей очереди будет начальник краевого управления лесного хозяйства, или как там его?

– И слава Богу, если так, – у генерала скривился рот: то ли усмехнулся иронично, то ли тик дернул щеку. – Привлеку его, обязательно привлеку, за отсутствие должного контроля.

– Я понимаю, Петя, сговором уже очерчен четкий круг, в котором те, кого сдадут тебе и кто сами согласились сдаваться. Но ведь это маленькая и дешевая цепочка.

– Будь добр, помоги, найди продолжение.

– Кому принадлежит вилла здесь под Нахтой, у целебного источника?

– Она – филиал оздоровительно-восстановительного комплекса крайкома.

– А на какие шиши она возведена?

Пришло время разозлиться и генералу. Он со звоном швырнул вилку на тарелку и, злорадно осклабившись, сам задал вопрос:

– Тебе, матерому московскому менту, за двадцать пять лет службы сыскарем хоть раз удалось сунуть нос в партийную кассу?

– Чего не было, того не было.