Алану пришлось бороться с самим собой, чтобы не заснуть всю дорогу через Нью-Джерси, путем прослушивания радио на последней громкости. Престону также пришлось бодрствовать из-за громкого радио, и к тому же контролировать состояние бодрствования Алана, так что, без четверти четыре, когда они, наконец, проехали через туннель Линкольна на Манхэттен, они оба чувствовали себя довольно разбитыми. Единственное что было хорошего в таком состоянии — у них не было сил на споры. Хотя, положа руку на сердце, они оба были чертовски к этому готовы.

Однако, пока ехали через Центральный парк поругаться они почти умудрились — когда Престон стал настаивать чтобы Алан вернул арендованную машину сегодня же.

— Нам надо вычеркнуть эту поездку, как если бы ее никогда и не было! Нельзя оставлять на неизвестно сколько времени машину записанную на твое имя у моего подъезда! Это же вовсе не сложно сделать, Алан.

Конечно же, это будет сложно, и они оба это понимали, но Престона это совсем не волновало. Тем не менее, они, наконец, добрались до дома, где задействовали большую часть дежурного персонала для разгрузки и транспортировки вещей до лифта и в пентхаус, только после того, как охрана убедилась, что Престон это Престон. Потому что ни одного нынешнего работника не было в этом доме в то время, когда Престон тут действительно проживал.

После всех походов туда-обратно, швейцару было указано, что он впустит Алана, когда бы тот не вернулся, и проведет его наверх в пентхаус. Так что Алану ничего не оставалось, как вернуться в машину; доехать до офиса агентства на Одиннадцатой авеню; отдать авто; побродить по улицам в поисках такси; найти одно; приехать на нем обратно на Пятое Авеню; подняться, едва стоя на ногах, в лифте до пентхауса; войти в освещенное миллионном ватт помещение и найти там Престона, нервно вышагивающего по гостиной.

— Ты где был?

— Везде, — устало ответил Алан. — А теперь я хотел бы поспать, если ты не возражаешь.

— Всегда ты думаешь только о себе, Алан, я заметил это. Пойдем, я покажу тебе комнату для гостей. Вот почему я ждал тебя, Алан — чтобы быть гостеприимным хозяином. Там в комнате есть своя ванная, и я скинул там твои сумки. А теперь я выключу везде свет и пойду прямо в постель! И я не хочу видеть этот мир в течение многих, многих часов!

— Поддерживаю, — зевнул Алан.

Несколько минут спустя, слишком уставший, чтобы сделать что-то, кроме умывания и чистки зубов, Алан выключил свет и с благодарностью упал на чрезвычайно комфортабельную кровать для гостей. Красные цифры на прикроватных часах показывали 04:47.

43

Грузовиком послужил трехлетний Ford Е-450 шестнадцати футов длиной и с дизельным двигателем. Когда он был покрашен в белый цвет и нигде на его боках или дверцах не было ни единой надписи. Кабина оказалась вполне удобной, задние двери не заедали, пол в фургоне был подметен и внутри не чувствовалось застарелого запаха. Номера у него были Вермонтские — штат, совершенно не подверженный подозрению, в отличие от некоторых. На торпеде в кабине лежал забытый диск с музыкой Шуберта.

Заметив его, Стэн сказал:

— Прошлый хозяин бросил семинарию?

— Типа того, — ответил Макс.

Всего восемь утра, а рубаха на груди Макса уже вся серая от грязных машин, на которые он облокачивался, поясняя их лучшие стороны потенциальным клиентам. Некоторые из таких, как раз в данный момент слонялись по стоянке, в надежде найти что-нибудь на сегодня. У Харриет был веселый племянник, который иногда, если было много клиентов, играл в продавца. Он и сейчас был здесь, стараясь подхватить эстафету, поторговаться и вообще быть как можно более полезным. В то время как Макс со Стэном обсуждали свои дела.

Стэн отступил от грузовика и протянул:

— Типа чего, Макс? Эта машина не в порядке?

— Ничего подобного! Я все расскажу тебе в офисе.